Тресси ощутила его присутствие и подняла голову. Тогда он, бесшумно ступая, подошел к девушке, и она заметила, что черные глаза его блестят странно и влажно.

– Как он?

– О, замечательно. Вопреки всем стараниям его папочки.

– Тресси, мне так жаль, что Горький Листок… в общем, что так вышло. – Рид поежился, не зная, как сказать ей о постигшем их бедствии.

– Знаю. Где Доул? Рид, я не отдам ему ребенка. Он не имеет права забрать его. Он не…

Рид глубоко вздохнул и наконец решился:

– Доул ушел. Удрал, подлец, не сказав ни слова. Так что он вряд ли станет отбирать у тебя мальчишку.

– Вот как! – тихо проговорила Тресси и перевела взгляд на Калеба. Мальчик молча таращил серьезные, широко раскрытые глазенки.

Она, похоже, еще не поняла всей тяжести их положения, а у Рида не хватило духа уточнить все детали. Он шагнул ближе и засмотрелся на малыша, уютно покоившегося в объятиях Тресси. Круглые темные глазенки уставились на него.

– Сейчас он уже не такая уродина, верно?

– Господи, Рид Бэннон, разве можно называть младенца уродиной? – Тресси крепко зажмурилась. – Молока нет, – прошептала она едва слышно. – Что же делать? Если он умрет, я этого не переживу.

Рид ничего не ответил, и Тресси, подняв глаза, увидела, что он смотрит на нее с затаенной, сосредоточенной нежностью. Этот взгляд невольно напомнил ей о тех далеких днях, когда Рид Бэннон, раненный, беспомощный, лежал в хижине, и Тресси ухаживала за ним. Как он был тогда слаб и жалок, как всецело зависел от нее! Лишь сейчас она осознала, как он стал ей близок. Тогда она спасла Рида. Для чего? Чтобы сейчас он спас этого малыша?

– Ох, Тресси, – проговорил Рид и, опустившись на колени, ласково коснулся ладонью ее щеки. – Если б только я смог уберечь… Но я же не знал… Словно бог наказывает меня. Горький Листок умерла родами, совсем как моя мать. А я так был уверен, что на сей раз все обойдется, что надо лишь держать Доула подальше от нее. – Рид умолк, прижавшись щекой к груди Тресси, рядом с крохотной головкой младенца. Он не в силах сказать ей всю правду. Сказать, как он обрадовался, когда Тресси велела ему уйти, как трусливо бежал, только бы не видеть, не слышать всего этого… как всегда бежал от того, чего не мог перенести.

– Что нам теперь делать? – глухо спросила Тресси. – Самое главное сейчас – чтобы Калеб выжил.

– Калеб?

Девушка серьезно кивнула.

– Да, Калеб Рид. В честь моего дедушки. Дули отказался от сына, значит, мальчик не будет носить его имя. Если хочешь, будем звать его Кэл. Правда, красиво звучит?

Рид шумно кашлянул. Господи, и что это на него нашло? Тресси говорит так, словно они и впрямь решили взять мальчика с собой, вырастить и воспитать маленького полукровку… Он резко отстранился и встал.

– Пойду поищу ему молока, – отрывисто сказал он. – Живут же здесь где-то люди… а у них наверняка сыщется корова либо коза. Ты останься здесь, с ним, и жди меня.