– Что-то с Хананом? – спросила она. – Ему хуже? Орнина устало покачала головой.

– Иначе и быть не может, – сказала она. – У него прогрессирующая болезнь. А прогрессирующие заболевания по определению могут только усугубляться.

– Если так, его нельзя оставлять там одного, – заявила Чандрис, положив руку на пряжку привязного ремня.

– Не ходи туда, – сказала Орнина, качая головой. – Теперь ты ничем не сможешь ему помочь. Мы слишком сроднились с тобой.

Чандрис смотрела на нее во все глаза:

– Не понимаю.

– Я и сама не понимаю, – чуть слышно произнесла женщина. Ее лицо вновь исказилось болью. Теперь, когда все было сказано, она не видела смысла ее скрывать. – У Ханана есть причуда, Чандрис. Он легко принимает помощь от посторонних и приятелей, но не выносит, когда ее оказывают родные и близкие друзья. Не знаю, что тому виной – гордость или упрямство.

Чандрис вспомнила свое первое появление на «Газели»; сравнила слова и лицо Ханана с тем, как он выглядел и вел себя во время самого последнего урока по обслуживанию корабля. Подумала о коротком разговоре полчаса назад, когда Ханан с радостью позволил Косте заняться ремонтом фильтра.

– Вот зачем вы оставили у себя лишнего ангела, – медленно произнесла она. – Чтобы поддержать непрерывный приток посторонних вроде меня, от которых Ханан согласен принимать помощь. – Девушка посмотрела в глаза Орнины. – Вот только отныне я не чужая вам.

– Да, не чужая, – согласилась женщина. – Ты гораздо ценнее для нас, чем любой человек со стороны.

– Это так, но я больше не смогу вам помогать, – возразила Чандрис, чувствуя, как в ее душе поднимается отчаяние. – Какой от меня прок?

– Ты знаешь корабль лучше, чем мы оба вместе взятые, – сказала Орнина. – Ты лишняя пара рук, причем умелых, и теперь, когда дела Ханана становятся все плачевнее, нам не обойтись без тебя, если мы хотим, чтобы «Газель» продолжала летать.

– Все это чудесно, – парировала Чандрис. – Я буду поддерживать корабль на ходу, все сильнее уязвляя достоинство Ханана.

Орнина наставила на нее палец.

– Запомните одну вещь, юная леди: вы никоим образом не отвечаете за ужимки Ханана, его слабости и приступы ложной гордости. Да, ему неприятно зависеть от людей. Но это реальность, и отрицать ее означало бы со стороны Ханана еще более усугублять свое положение и положение тех, кто его окружает. Когда-нибудь он стиснет зубы и осознает это, но лишь при условии, если мы не будем ему потакать. Ясно?

– Да, – пробормотала Чандрис.

– Отлично. – Орнина глубоко вздохнула, и гнев, читавшийся в ее взгляде мгновение назад, исчез без следа. – И еще одно. Нравится тебе это или нет, ты для нас – подарок небес. Ты нужна нам. Более того, мы хотим, чтобы ты была с нами. Мы пять лет привечали бездомных, бродяг и воров, но не встретили ни одного, кто хотя в малейшей степени обладал твоей способностью ладить с нами и с кораблем.

Сердце Чандрис всколыхнули застарелые опасения.

– Я не смогу остаться с вами навсегда, – сказала она. – Я и не обещала вам этого.

– Знаю. – Орнина повернулась к своей панели, но Чандрис успела заметить, что ее глаза увлажнились. – Разумеется, ты вольна уйти от нас, когда захочешь. Просто я хочу, чтобы ты поняла наши чувства.

На панели вспыхнул сигнал.

– Похоже, пробка рассосалась, – сказала Орнина.