Роньон заправил койку и обернулся, явно удивленный тем, что Чандрис все еще здесь. Тем не менее, беря в руки второй комплект белья, он улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ и шагнула в сторону, пропуская его. Она пересекла коридор, вошла в каюту Ханана, и улыбка сбежала с ее лица. Обвести вокруг пальца – что может быть проще… если не считать одной маленькой детали.

Человек, которого она выбрала своей жертвой, был глух.

Чандрис прикусила губу, охваченная нерешительностью, которой не ведала уже давно. Ей еще не доводилось обхаживать глухих клиентов; только теперь она по-настоящему поняла, до какой степени обязана успехами своему голосу, его звучанию, подбору слов, построению фраз – именно это заставляло жертв видеть в ней совсем не того человека, которым она была на самом деле. Все эти годы голос был ее главным оружием, более важным, чем талант к перевоплощению и язык телодвижений.

Теперь она была лишена этого оружия.

В каюте запищал интерком.

– Чандрис? – позвал голос Орнины. – Где ты?

Девушка подошла к столу и нажала клавишу.

– В вашей каюте, – ответила она. – Помогаю Роньону менять постельное белье.

– Рон… А, понятно – помощник Сенатора, – сказала Орнина. – Я не расслышала его имя. Я хотела сообщить тебе, что мы уже почти на стартовой полосе.

Чандрис поморщилась:

– Сейчас приду.

Интерком щелкнул и выключился. Несколько секунд Чандрис стояла неподвижно, глядя в спину Роньона и лихорадочно изобретая план, который можно было осуществить ближайшие шестьдесят секунд. Если она упустит этот шанс…

«Успокойся, – сказала она себе, глубоко вздохнув. – Не торопись. У тебя много времени».

Чандрис прикоснулась к плечу Роньона, и тот обернулся.

– Я должна вернуться в рубку управления, – сказала она, стараясь проговаривать слова с отчетливой артикуляцией. – Если хотите узнать дорогу туда, можете отправиться со мной.

Роньон посмотрел на постель, которую заправил только наполовину, задумчиво наморщил лоб, покачал головой и, подняв перед собой руки, зашевелил пальцами.

– Я не понимаю этот язык, – перебила Чандрис, мягким прикосновением останавливая его пальцы. – Может быть, потом вы научите меня. Хотите остаться здесь?

Роньон кивнул.

– Хорошо, – сказала Чандрис. – Мы еще увидимся.

– Мы легли на курс до ускорителя Серафа, Верховный Сенатор, – сказал Ханан, обернувшись. – Будем там через час. Я придал кораблю вращательное движение – через пару минут к нам хотя бы отчасти вернется вес.

– Спасибо, – произнес Форсайт. Коста отважился бросить взгляд в его сторону и не заметил на лице сенатора ни малейших признаков космической болезни. Как всегда, Коста вновь оказался единственным, кому досаждала невесомость. – Долго ли нам придется ждать возле ускорителя?

– В идеале совсем не придется, – ответил Ханан. – Мы едва успеем совершить разворот.

– И это при том, что один ускоритель обслуживает корабли, взлетевшие с трех стартовых тарелок? – возразил Форсайт. – Мне казалось, там должна возникать давка.

– Вы рассуждаете логично, – согласился Ханан. – Но, как ни странно, такое случается крайне редко. Во-первых, установка координат упрощена до предела. Ускоритель и «Центральная» связаны двусторонним каналом. Пока они функционируют, можно попасть только туда либо обратно.