– Ничего удивительного, – сказал Ханан. – Экипажи охотников, как правило, держатся замкнуто и не принимают чужаков.

– Но бывают и исключения, – заговорила Орнина. – Где вы учились?

– В университете Аханны на Лорелее, – ответила Чандрис. – Мои документы уже должны были прибыть на Сераф, но я наводила справки нынче утром, и оказалось, что их еще не прислали.

Ханан негромко фыркнул.

– И в этом тоже нет ничего странного, – проворчал он. – Регулярное сообщение между Серафом и Лорелеей обеспечивают всего четыре почтовых скиттера в сутки, и по меньшей мере два из них целиком загружены деловой перепиской компании Габриэля.

– Критику порядков, царящих на Эмпирее, мы оставим на потом, – одернула его Орнина. – Что вы знаете о регуляторе Сибастии, Чандрис?

Регулятор Сибастии…

– Это стабилизатор тока в устройствах сопряжения датчиков и систем автоматической навигации, – процитировала девушка из уроков, усвоенных на борту «Хирруса». – Как правило, применяется в областях пространства с высокой ионной плотностью. – Она мельком подумала, что бы это могло означать.

Орнина кивнула.

– Теперь расскажите о переключателе «самсара».

– Высокопроизводительная схема для автоматического переключения между несколькими компьютерами, сенсорами или навигационными пилонами.

– Стабилизатор Анспалы?

– Удерживает на месте кромки поля гиперпространственного ускорителя.

– Что такое щекотун? – вмешался Ханан.

Чандрис повернулась к нему, и в ее животе возникла давящая тяжесть.

– Щекотун? Э-э-э…

– Не обращайте на него внимания, – сказала Орнина, бросая брату уничтожающий взгляд. – Он разговаривает только для того, чтобы его нижняя челюсть не отвыкла жевать.

– «Щекотун» – прекрасное слово, – заспорил Ханан, вновь напуская на себя простодушный вид. – Разве я виноват в том, что в нынешние времена детишек не учат ничему полезному?

Орнина вновь посмотрела на него, на сей раз с терпеливым смирением, к которому примешивалось снисхождение взрослого к ребенку. Лоб женщины избороздили глубокие складки, и Чандрис поняла, что этот взгляд появляется на ее лице довольно часто.

– Щекотун, Чандрис, – заговорила она, – это старый и довольно вульгарный сленговый термин для обозначения расщепителя Келси.

– Ага, – сказала Чандрис, вновь успокаиваясь. – Это анализатор скоростных ионов.

Орнина вскинула бровь и вопросительно посмотрела на Ханана. Тот пожал плечами.

– Что ж, теоретически вы подкованы недурно, – задумчиво произнес он. – И, полагаю, уже знаете, каков будет следующий вопрос.

Чандрис не знала точно, но догадывалась:

– Есть ли у меня опыт практической работы.

– Совершенно верно. – Ханан кивнул. – И как же у вас с опытом?

– В сущности, никак, – призналась Чандрис, внимательно приглядываясь к лицам собеседников. Она понимала, что именно сейчас они примут решение. – Разумеется, я часто занималась на тренажерах, но по-настоящему летала совсем немного. В основном… – она торопливо припомнила, – на «Кхахле Т-7с».

– «Кхахл»? – Ханан презрительно фыркнул. – Уж не хотите ли вы сказать, что на этих ископаемых еще кто-то летает?

– Тот, который был в моем распоряжении, хорошо сохранился, – вдохновенно солгала Чандрис.