И все они гнали ее прочь.

Несколько долгих минут Чандрис стояла, прислонившись к воротам, слишком уставшая и измученная, чтобы пошевелиться. Вокруг нее слышалось звяканье металла, жужжание и рокот механизмов – экипажи охотников готовились к утреннему старту. Как прилежно она училась на борту «Хирруса»! Сколько времени провела, читая, запоминая и пытаясь уразуметь прочитанное! И все кончилось тем, что ее обложили ищейки и ей пришлось дать тягу, бросив все, кроме одежды, которая была на ней.

И все понапрасну.

Краешком глаза она уловила движение; мужчина средних лет, чересчур располневший, если судить по его силуэту, ковылял вниз по трапу корабля, стоявшего на участке неподалеку. Неся в руке небольшую коробку с ручкой, он скрылся за корпусом судна.

Какое-то мгновение Чандрис пребывала в нерешительности. Она не сомневалась, что все закончится как и прежде; но это был последний охотник в секторе стартовой зоны и единственный, с которым она еще не попытала счастья. Что ж, надежда умирает последней.

На воротах не было замка, а табличка извещала, что стоящее за ними судно называется «Газель». Чандрис вошла внутрь и зашагала к трапу, рассматривая возвышавшийся перед ней корабль. Она решила, что его состояние ниже среднего – во всяком случае, если судить по внешнему виду. Ее взгляд привлекло круглое углубление на борту судна, и она подошла поближе, чтобы рассмотреть его внимательнее. Углубление было заполнено плоскими линзами и мелкоячеистыми решетками, сиявшими чистотой, особенно заметной на фоне облупившегося, разъеденного ржавчиной корпуса.

– Это сенсоры.

Чандрис повернулась на голос. Тучный мужчина стоял у подножья трапа, рассматривая ее.

– Да, знаю, – сказала она, быстро перебирая в памяти изображения подобных устройств, которые встречала в библиотеке «Хирруса». – Датчики спектрального и ионного анализа.

Мужчина улыбнулся. Это была не ухмылка, а простая добродушная улыбка.

– Верно. А вы, должно быть, та самая девчушка, которая весь день надоедала обитателям космодрома просьбами принять ее на работу.

– Вряд ли меня можно назвать девчушкой, – отрывисто бросила Чандрис, которой надоело выслушивать одни и те же издевательства от каждого болвана на Серафе. – И если вы пришли сказать, что не нуждаетесь в моих услугах, не тратьте слов понапрасну.

Она развернулась и, чеканя шаг, пошла к воротам, сквозь слезы едва разбирая дорогу. Будь они прокляты. Будь они все прокляты. Она с самого начала должна была понимать, что от этих спесивцев ничего не добьешься. Надо было сразу отправиться в город, где она могла бы что-нибудь стащить, купить себе еды и найти место для ночлега, а назавтра выйти на улицу и попытаться войти в контакт с местными лихими людьми…

– И какую же помощь вы предлагаете?

Чандрис остановилась.

– Что? – осторожно спросила она через плечо.

– Вам нужна работа, если не ошибаюсь, – произнес мужчина. – Поднимайтесь на борт и расскажите, на что вы способны.

Чандрис медленно повернулась к нему лицом, опасаясь, что это лишь прелюдия для очередного оскорбления. Однако в глазах мужчины было написано только сдержанное любопытство.

– Идемте же. – Он взмахнул рукой и начал подниматься по трапу все той же неуклюжей походкой. – Вы, верно, заметили, что на улице начинает холодать. Хотите чаю?

Чандрис глубоко вздохнула, чувствуя, как ее усталость исчезает без следа. Она никак не ожидала, что именно здесь ей встретится простодушный доброхот. И все же почему-то не могла поверить в удачу.

– Спасибо, – сказала она, торопливо шагая к трапу. – От чая не откажусь.

Впрочем, чай был как нельзя кстати.