Взревели двигатели, и Чандрис пришлось несколько секунд бороться с последним замком, который не желал защелкиваться. Она установила свой дисплей в рабочее положение и отстучала на клавиатуре команду, подключаясь к терминалу Орнины.

– Что мне делать? – крикнула она сквозь рев машин.

– Включи дублирующий поисковый локатор, – звенящим голосом отозвалась Орнина. – Я вычислю вектор, а ты проверяй мои расчеты.

– Хорошо. – Очередная вспышка гамма-разряда на мгновение превратила экран Чандрис в белый прямоугольник. На главном дисплее высветилось что-то вроде снежной пелены, испещренной сотнями построенных компьютером спиралей, а в самом центре изображения по-прежнему виднелся след…

– Вот он, – чуть слышно произнесла девушка. Она отчетливо представляла последовательность действий, изученную по корабельным наставлениям, но ее пальцы еще не приобрели нужных навыков, и Чандрис то и дело нажимала не ту клавишу. Покрывшись испариной, она пыталась угнаться за Орниной.

Внезапно двигатели умолкли, и ребра Чандрис вжались в подлокотник – «Газель» метнулась вправо.

– Быстро теряет заряд, – послышался напряженный голос Орнины. – Станет нейтральным примерно через пятнадцать секунд.

– Уже почти, – отозвался Ханан. – Чандрис?

– Я его засекла! – крикнула девушка. У конца следа ангела возникла стрелка, ее направление непрерывно менялось по мере того, как спираль раскручивалась и выпрямлялась, одновременно бледнея. Наставления называли это явление эффектом туманной камеры. Сверхчувствительные датчики «Газели» использовали в качестве ориентира собственное излучение ангела; но Чандрис не было нужды знать подробности этого процесса, чтобы понять, что происходит. Ангел притягивал к себе множество частиц, теряя заряд, благодаря которому его можно было обнаружить. И если он нейтрализуется до того момента, когда охотники определят его курс, они потеряют след.

– Захват готов, – сказал Ханан. – Сколько осталось?

– Пять секунд, – ответила Орнина. – Четыре… три… два… один…

След, превратившийся к этому времени в прямую линию, исчез с экрана Чандрис.

– …нейтрален!

– Все правильно, – пробормотал Ханан. – Начинаю захват!

Чандрис напрягла слух, но единственным звуком, который достигал ее ушей, было гудение генераторов магнитного поля, прерываемое щелчками гамма-разрядов.

– Что, если мы не поймаем его с первого раза? – спросила она. – Сможем ли мы предпринять вторую попытку?

– Как правило, нет, – сказала Орнина, впившись взглядом в свою панель. – Под действием приливных сил, гравитации и солнечного ветра большинство нейтрализованных ангелов постепенно проваливаются назад в Ангелмассу.

Ханан выпрямился.

– Ну что, поймали? – спросила Чандрис.

– Не знаю, – ответил Ханан. – Захват работал на протяжении последней сотни метров его траектории, но плотность частиц и излучений столь велика, что ангел мог рассеяться, и нет никакой гарантии, что он угодил в камеру.

– Захват набрал чуть больше четырех микрограммов материи, – добавила Орнина, поворачиваясь к девушке. —Анализатор уже исследует пойманные частицы. Если ангел среди них, то…

Ее прервал двухтональный зуммер.

– …будет подан звуковой сигнал, – закончил Ханан за Орнину, которая рывком повернулась к панели.