19.

Семечек хватило на несколько дней. Выздоравливала Мария Игоревна возле телевизора: страна готовилась к чемпионату мира по футболу. По всем каналам постоянно шли интервью со спортсменами и тренерами, делались ставки. Даже президент Путин отвлёкся от дел государственной важности и выступил с наказом: "Победить!" Бог ты мой, как же он походил на таинственного автора писем!

Хотя Мария Игоревна не считала себя специалистом в спортивной статистике, не была завзятой болельщицей, она точно знала: ничего у нашей сборной не выйдет. Даже в одну восьмую.

В этой стране если что-то может пойти наперекосяк, по самому неприятному сценарию, то так оно обязательно и выйдет – хуже, чем ожидалось.

Мария Игоревна сплевывала шелуху в целлофановый пакет и чувствовала, что худеет, что силы покидают её, что незачем жить дальше. И если бы не воспоминания о прекрасном озарении, снизошедшем на неё в Аркаиме, она давно бы уже "кончилась", сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

Она ещё не знала смысла, произошедшего в ней там, в степи, не понимала, что же на самом деле произошло, но в ней росло и крепло чувство: это не зря, и скоро должно произойти важное событие, которое повернёт её существование в несколько ином направлении.

Впрочем, сколько уже было в её судьбе таких несбывшихся предчувствий, обманывавших её на короткое время, стиравшихся памятью за ненадобностью. Но каждый раз Мария Игоревна, словно неопытная девочка, ловилась на подобные сладостные фантомы и химеры, ибо это помогало концентрироваться и переживать тяжёлые времена.

Впрочем, какие из её многочисленных времён можно называть "лёгкими", мы не знаем. Обычная такая фигура речи, в которой нет ни смысла, ни реального опыта…

20.

Долго ли, коротко ли, но голова перестала болеть и кружиться, а затем в нормальное состояние пришли всё остальные части измученного недугом тела.

Разумеется, Мария Игоревна могла болтаться в постели "больше, чем много", и нежить себя отсутствием обязательной программы, расслабляться сколько душе угодно, но. Разве кто-нибудь сделает за неё, одинокую женщину в возрасте, работу, свалившуюся, можно сказать, с неба?!

Она вышла вынести мусор, приятно удивилась проклюнувшему сквозь заношенные, мокрые портянки облаков солнцу, даже задержалась возле подъезда со старушками, которые рассказали, что у соседки

Макаровой – новая работа: сериалы озвучивать, а арфистка Полежаева вышла замуж за лысого художника и теперь они уехали в свадебное путешествие в Вену.

Стояла, подставив макушку тёплым лучам, морщилась от удовольствия, чувствуя прилив сил, медленно собирающихся на самом дне её внутреннего колодца. Потом открыла форточки настежь, принялась отмывать заросшие за зиму пылью окна, разгорячилась, разогрелась, будто бы не болела, будто бы нет никакого возраста, а климакс придумали враги спокойной и уверенной жизни.

Мария Игоревна поймала себя на том, что не замечает некоторые мысли, с некоторых пор ставшие совсем стёртыми, бесцветными. Например, про театр, где её более ничто (никто) не ждёт, или про несчастного

Игоря, продолжающего долбиться в закрытую дверь не по адресу.

Ещё совсем молодой актрисой Мария Игоревна играла в одном спектакле про мужественных и красивых людей. Там друг ради спасения друга жизнь свою, не задумываясь, отдавал. Казалось, что ситуация тупиковая, выхода не существует, силы закончились, но красивые и мужественные люди находили и выход, и силы. На премьере актёры плакали от распиравшего их пафоса и гордости за своих персонажей.