Глава восьмая. Немое кино

1.

Макарова узнала, что скоро умрёт. Игорь прислал ей ссылку на сайт, где можно рассчитать дату своей смерти. Очередное поветрие в "Живом журнале" – рассказывать про страхи и ходить на эту гробовую страничку. Шутки шутками, но Макарова тоже заинтересовалась, набрала адрес, ввела все свои данные…

Вышло как в анекдоте про кукушку. Скажем, самому Игорю машина выдала

31 октября 2042 года, среду. Там ведь всё, вплоть до секунды показывается… Макарова сначала глазам не поверила, думала – ошиблась, ещё раз данные ввела. Но адская машинка снова выдала тот же результат. Если верить произведённым расчётам, жить ей оставалось не более двух недель. Приплыли.

Понятно, что всё это глупости и дурные шутки, однако видя, как юзеры торжественно записывают в своих дневниках весьма отдалённые даты – кто сорок лет, а кто и больше, она начинала паниковать. Даже слёзы наворачивались от такой виртуальной несправедливости.

Но что особенно неприятно – нет никакой возможности, чтобы понять логику появления цифр, почему – у кого-то в загашнике ещё целая вечность, а другим нужно срочно белые одежды запасать?!

Обернулась взглянуть на мужа, пытаясь заручиться его помощью и поддержкой, но тот тупо разрабатывал мячиком кисти негнущихся рук, вот уже шестой, что ли, час подряд, и весь, целиком, ушёл в этот процесс.

Тогда она снова пошла на гробовую страничку, ввела мужнины цифирки.

То ли уличить хитроумный механизм хотела в чём-то или же себя проверить собственную женскую интуицию… Но увидела, что муж её переживёт, хоть и незначительно, но тем не менее на свете этом задержится ещё какое-то время, и разревелась, как школьница на выпускном балу, оставшаяся без кавалера.

2.

"Живой журнал" жил своей жизнью, подсчитывая возможности пришествия к власти во Франции фашиствующего кандидата, обсуждал гибель генерала Лебедя и готовился к первому – съезду? слёту? конгрессу? – пользователей "ЖЖ" в степных просторах возле Аркаима.

Игорь утешал Макарову как мог, уговаривал её присоединиться к честной компании, искал поводов для встречи. Макарова сменила гнев на милость, стала больше уделять внимания их общению (то есть, переписке), тем более что на "Канале Принцессы" накалялась неприятная ситуация.

Надежда Рудольфовна, гордая и заносчивая директриса, зарубила дубляж нескольких последних серий. Видите ли, он показался ей "вялым и ненатуральным, искусственным". Латиноамериканское мыло резко выходило из моды, даже показы "Санта-Барбары" на "РТР" свернули без вменяемых объяснений.

"Центр" насаждал моду на всё "русское", наше. Вот все деньги отныне и шли на поддержание "отечественного производителя". А для родных теленовелл никакие дублёры не нужны. Команда, собранная

Темировым под определённые типажи и жанры, грозила оказаться не у дел.

Но это, так сказать, глобально, в стратегическом плане. Но и по мелочи история с "каналом принчепессы" тоже не особенно радовала. В один из дней, когда запыхавшаяся Макарова приехала на студию за очередной порцией сценария, Темиров, пряча глаза, объяснил ей, что случается непоправимое: сеньора Петренка исчезает из первоисточника.

Неправдоподобно скоропостижно. Вероятно, актриса, игравшая эту роль, попросила добавки к жалованью, получила новую роль в Голливуде или же вышла замуж за швейцарского банкира.

Поэтому роль её мгновенно свели к минимуму, бросили под колёса грузовика, развозившего татарский соус, а потом ещё несколько десятков серий токовали над куклой, подключённой к аппарату искусственного дыхания и изображавшей несчастную прорицательницу.