— В Венсене был какой-то праздник, на котором должны были присутствовать принц и принцесса Конде. Случай был вполне подходящий для того, чтобы увидеться и, возможно, стать еще ближе. Все поехали кататься в лес. Антуанетта была в числе амазонок. Я подъехал к ней неожиданно для других и даже для самого себя, мы отстали от многочисленной кавалькады, что, впрочем, сделали и другие пары, чтобы свободнее поболтать наедине.

— Мы с Антуанеттой свернули на узенькую тропинку, в чащу леса. Наши лошади вдруг испугались перебежавшего нам дорогу стада оленей. Я быстро справился со своей лошадью, но Антуанетту лошадь все же сбросила и через несколько мгновений остановилась с громким ржанием.

— Я испугался. Фрейлина лежала без чувств. Я соскочил с лошади, подбежал к Антуанетте и, опустившись на колени, начал звать ее, но с ужасом увидел, что она не приходит в себя.

— Напрасно я искал глазами кого-нибудь из камер-фрау. Поблизости никого не было видно. Временами голоса слабо доносились издали. Мне попался на глаза стоявший немного поодаль один из тех домиков, которые устраиваются в лесу для отдыха короля во время охоты. Мне пришла в голову мысль отнести туда Антуанетту, чтобы она там отдохнула и пришла в себя.

— Только я к ней наклонился, она открыла глаза и робко оглянулась вокруг. Я попросил позволения проводить ее в домик, помог ей подняться. Она была очень испугана, но не ушиблась, и тихо пошла, опираясь на мою руку. Я отворил перед ней двери, подвел ее к софе, стоявшей около одной стены хорошенькой комнатки и попросил лечь отдохнуть. Она легла, а я пошел за лошадьми.

— Свою я привязал, а лошадь фрейлины была так смирна, что даже дала взять себя за узду, я привел их к домику, зацепил поводья за сучок дерева и вернулся к Антуанетте, которая уже совершенно оправилась от испуга.

— Мы были одни среди глубокой лесной тишины. Меня внезапно охватила страсть. Я упал перед Антуанеттой на колени. Полусидя, полулежа на софе, — она отталкивала меня, а я обнимал ее и говорил о своей любви. Она, сознавая опасность этой минуты, старалась встать, просила меня проводить ее к остальному обществу, но я умолял ее остаться, не тратить драгоценных минут, которые больше не вернутся… Антуанетта, наконец, сдалась… красота девушки совсем отуманила меня, и грубая страсть победила рассудок.

Когда час спустя я вышел с Антуанеттой из домика, она крепко опиралась на мою руку, локоны ее распустились, щеки побледнели, глаза были томными и утомленными. Я помог ей сесть на лошадь, вскочил сам, и мы молча поехали дальше, чтобы как можно незаметнее присоединиться к остальной компании.

— Нам удалось отыскать ее, в темноте никто не заметил, как мы, понемногу смешавшись с толпой гостей, вместе с ними подъехали к замку. После этого мне надо было жениться на Антуанетте, но тут появились препятствия, которые в то время казались мне основательными, тогда как теперь я совершенно иначе смотрю на них. Я очень дурно поступил, воспользовавшись обстоятельствами, а эта ошибка, как всегда, повлекла за собой другую, еще большую.

— Королева Мария Медичи, при дворе которой я находился, давно заметила мою склонность к своей фрейлине. Когда я в минуту откровенной беседы сказал ей о своем намерении жениться второй раз, она изо всех сил стала отговаривать меня.

— Если бы я имел стойкий характер, это не остановило бы меня, но так как я и сам в то время придавал слишком большое значение мнению светского общества, слова королевы-матери подействовали на меня.

— Кроме того, по поручению Марии Медичи, мне пришлось совершить далекие, продолжительные путешествия с политическими поручениями. Это льстило моему самолюбию. Под влиянием обстоятельств, предаваясь развлечениям, я с каждым днем все больше забывал об обязанности жениться на фрейлине.

— Временами меня все-таки мучило сознание своей вины.