— Да, но как он проник в бастион Морозова? Там ведь охраны, как в ядерном бункере.

— 0-ох, был там один несанкционированный доступ. За день до убийства. Территорию, понятное дело, обследовали, но ничего подозрительного не обнаружили. У него ведь земли вокруг дома — три гектара, и все лес. Короче, решили, зверек какой-нибудь проскочил.

А зверек-то наш тем временем где-то затаился.

— Ты, брат, ничего об этом не говорил.

— А что было говорить, если за минуту до выезда Непомнящего Морозов лично разговаривал с охраной.

А через полчаса обнаружили труп. Я и сейчас не понимаю, что там и как у них произошло. Выходит, этот деятель укокошил Морозова после отъезда Непомнящего? Так, что ли?

— Ну, с Непомнящим ты сам разбирайся.

Когда поймаешь его, конечно.

— А мне теперь его ловить вроде как и незачем, Юрий Леонидович. Старушку — не он. Морозова — не он. За что брать-то?

— Со старушкой еще предстоит поработать. С Морозовым, положим, действительно все ясно.

— Благодаря Людмиле Анатольевне.

— Спасибо вам, Людмила Анатольевна!

— Да не за что. Нам этого субъекта утром доставили, в полдень сели мы с ним разговоры разговаривать.

Он, как видите, еще в образе, потому сразу запел соловьем: святая Русь, нечестивые, Батый, набат… Слушаю я его, слушаю. И не могу отделаться от чувства — знакомая мелодия. Где-то недавно звучали вариации на тему. Тут он мне про меч Коловрата и поведал со всей откровенностью…

— Да-а-а, повезло. А рязанские ваши коллеги, господин Барин, что же, ориентировок не читают? Насчет похищенного меча и убийства…

— Да не было ориентировки, Юрий Леонидович.

То есть была, но по поводу Непомнящего. Про меч там было, разумеется, но это вроде как кража антиквариата.

Такие дела. Ну а увязать что-то с пальцем… Это не только в Рязани, это и у нас между отделами не сообразили бы.

— Вот оно что! Безальтернативный, значит, поиск был. А знаешь, что я тебе, брат, скажу?

— Догадываюсь.

— Хорошо, что догадываешься… Но я все равно скажу: правильно антиквар от вас дернул, иначе упекли бы вы его не за понюх табаку. Что, скажешь, не прав?

— Ну, упечь бы, положим, не упекли. К нему наверняка толпа адвокатов набежала бы. В итоге — сто процентов — развалили бы дело.

— А если б не набежала? Или оказался на его месте не состоятельный антиквар, а слесарь Вася?..

— Риторические вопросы задаешь, милый.

— Это верно. Зряшное дело.

Вадим обиженно посапывал, но молчал.

Что было говорить?

Разве что поинтересоваться, не так ли точно обстоят дела в ведомстве самого Юрия Леонидовича.

Так ведь — опять же — риторический был бы вопрос.

Зряшное дело.

Но вышло торжественно, будто обычная смена суток знаменовала нечто важное.

Звук долго вибрировал в доме, растекался по этажам, заполняя собой пространство.

Было все же что-то необычное именно в этих гулких ударах, хотя часы исправно били каждый час.

Было.

И оба они — Лиза с Игорем — ощутили это.

— Между прочим, действительно праздник.

— Праздник?

— Седьмое ноября.

— О Господи! Ты еще помнишь?

— Вы не отмечали?

— Кажется, нет.