— А портрет?

— Что, Лиза, портрет?

— Где все это время был портрет?

— Понятия не имею. Вопрос скорее к Игорю Всеволодовичу.

— Игорь?

— Какой период тебя интересует?

— Весь. С момента создания.

— Долгое время считался утерянным.

— Ты говоришь как экскурсовод в музее. Что значит утерянным? Где?

— Откуда я знаю где? Очевидно, в имении Несвицких. Полумертвого Крапивина оттуда вывезли меценаты, а портрета в глаза никто не видел. Знали о его существовании только со слов художника. А он, между прочим, был уже не в себе. Потому многие специалисты по сей день сомневаются в существовании портрета.

Отец нашел его где-то в Германии. С тех пор — был у нас. Хотя, повторюсь, многие не признавали в нем работу Крапивина. Отцу было наплевать, он откуда-то знал точно. Что было потом — вам известно. А портрет оказался в доме Щербаковых.

— И Галина Сергеевна уверяла, что ее отец привез его с войны.

— Не знаю, кого она в этом уверяла, мне она сразу заявила, что, узнав о трагедии, считает своим долгом… И так далее. Что, собственно, Лиза, ты хочешь выяснить относительно портрета?

— Неужели не ясно? Все вертится вокруг него. Надо полагать, до революции он находился в доме Несвицких. Стало быть, княжна, как вы ее называете, до десяти лет могла видеть портрет постоянно — достаточное время, чтобы запомнить. Даже для ребенка.

— Допустим — и что?

— Ничего. То есть дальше я не могу выстроить цепочку, но портрет оказывается в Германии, где его находит отец Игоря. Почти тридцать лет он висит в их доме, а потом… Потом снова попадает к Несвицкой.

Неужели вы полагаете, что это случайность?

— Готов принять за рабочую гипотезу — нет, не случайность. Тем более теперь…

В кармане Вишневского вдруг ожил мобильный телефон, напомнил о себе негромкой трелью.

— Простите.

Некоторое время он внимательно слушал кого-то на другом конце трубки, брови подполковника при этом медленно ползли вверх.

— И ты что же, хочешь сказать, что этот тип сейчас у тебя?.. Разумеется, еду. Причем немедленно. Слушай, заяц, а ребят с Петровки могу захватить?.. Ну, одного, самого главного!.. Все! Уже в пути!

Он отключил мобильный, поднимаясь из-за стола.

— Что-то случилось?

— Боюсь сглазить, но, кажется, в ближайшее время мы получим некоторую ясность относительно убийства Морозова.

— Господи!

— Вот и я говорю: Господи, не дай только ошибиться!

— Юрий Леонидович, а что же по поводу убийства моих… — Игорь неожиданно осекся.

Вот ведь коллизия!

Сколько уж было сказано про то страшное дело!

Сколько времени прошло.

И вдруг — нервы, что ли, подвели? — голос предательски сорвался.

По лицу Лизы пробежала коротая гримаса боли и жалости.