|
- Сейчас это будет нелегко. - О боже, избавь нас от вдовы скрюченного Скаррона! - воскликнул ее брат. Он сидел рядом с Анжеликой и бесцеремонно прижимался к ней. Сославшись на жару, она попросила его отодвинуться. - Я обещала Франсуазе взять ее с собой, - настаивала Атенаис. - Она милая женщина, и с тех пор, как умер ее калека супруг, у нее так мало развлечений! Я даже думаю, что она уже сожалеет о том, что его нет. - Еще бы! Пусть он был уродом, но он давал в дом деньги. Вдовствующая королева назначила ему пенсию. - А когда Франсуаза вышла за него замуж, он уже был калекой? - спросила Ортанс. - Эта пара всегда вызывала мое любопытство. - Да, он уже тогда был скрюченный. Он взял ее девочкой, чтобы она ухаживала за ним. Она была сиротой, ну и согласилась. Ей было пятнадцать лет. - Вы думаете, она действительно согласилась? - спросила младшая из сестер. - Кто знает... Ведь Скаррон повсюду кричал, что ревматизм лишил его всего, кроме языка и еще одного... Ну, вы сами понимаете... Наверняка он научил ее всяким штучкам. Ведь он был такой развратник! А потом, ей-богу, у них бывало столько народу, что какой-нибудь статный сеньор должен же был взять на себя труд поразвлечь ее. Называли де Вийарсо. - Надо признать, - сказала Ортанс, - что хотя госпожа Скаррон красавица, она всегда держалась очень скромно. Не отходила от кресла на колесиках, в котором сидел муж, помогала ему устроиться поудобнее, подавала целебные отвары. И вместе с тем она образованная женщина, умеет прекрасно вести беседу. Вдова ожидала их на тротуаре около невзрачного дома. - Боже мой, какое платье! - прошептала Атенаис, прикрывая ладонью рот. - Юбка совсем вытерта. - Почему же вы ничего не сказали мне? - спросила Анжелика. - Я подыскала бы что-нибудь для нее. - Да, конечно, я как-то упустила это из виду. Франсуаза, садитесь же! Молодая женщина грациозно поклонилась всем и села в уголок. У нее были красивые карие глаза, затенявшиеся длинными, чуть подкрашенными сиреневой краской ресницами. Уроженка Ниора, она жила в Америке, но, оставшись сиротой, вернулась во Францию. Наконец, они без труда добрались до прямой и чистой улицы Сент-Антуан, где было уже не так многолюдно. Экипажи стояли на соседних улочках. Отель де Бове гудел словно улей. Над балконом в центре фасада был натянут малиновый бархатный балдахин, обшитый золотым и серебряным позументом и бахромой. Фасад был украшен персидскими коврами. На пороге разодетая одноглазая старая дама, похожая на святые мощи в раке, подбоченившись, покрикивала на рабочих, которые развешивали ковры. - А это что за мегера? - спросила Анжелика, когда они шли к отелю. Ортанс сделала ей знак молчать, а Анжелика, прикрывшись веером, прыснула. - Это, милая моя, хозяйка дома Катрин де Бове, по прозвищу Кривая Като. Она была камеристкой Анны Австрийской, и когда нашему юному королю пошел пятнадцатый год, королева поручила ей просветить его. Вот где кроется секрет ее богатства. Анжелика не смогла удержаться от смеха. - Надо полагать, ее опытность возместила отсутствие красоты. - Пословица гласит, что для юношей и монахов нет уродливых женщин, - добавил молодой Мортемар. Но несмотря на насмешки, все они почтительно поклонились бывшей камеристке. Она пристально оглядела их своим единственным глазом. |
