|
Вот он, король!.. Он прекрасен, как небесное светило! Как он величествен, король Франции! Наконец-то настоящий король! Не какое-нибудь ничтожество, как Карл I или Генрих III, не такой простоватый, как Генрих IV, и не такой суровый, как Людовик XIII. Король медленно ехал на караковом коне, а в нескольких шагах за ним следовал эскорт - его старший камергер, первый дворянин его величества, старший конюший и капитан его личной гвардии. Король не захотел воспользоваться вышитым балдахином, который преподнес ему город, он желал, чтобы народ видел его. Людовик XIV проехал мимо трех женщин - Атенаис де Тонне-Шарант де Мортемар, Анжелики де Пейрак и Франсуазы Скаррон, урожденной д'Обинье, которых судьба случайно свела вместе, совершенно не подозревая, какую роль они сыграют в его жизни. Анжелика почувствовала, как под ее рукой затрепетало золотистое плечо Франсуазы. - О, как он прекрасен! - прошептала молодая вдова. Глядя вслед этому божеству, удалявшемуся под бурю восторгов, не вспомнила ли несчастная вдова Скаррон о своем язвительном калеке, для которого она восемь лет была и служанкой, и забавой? Атенаис, в упоении широко раскрыв свои голубые глаза, прошептала: - Слов нет, он красив в своем серебряном костюме, но думаю, что без него, и даже совсем без рубашки, он тоже недурен. Королеве повезло, что у нее в постели такой мужчина. Анжелика молчала. "Вот человек, который держит в своих руках нашу судьбу, - думала она. - Боже, помоги нам, он слишком велик, он слишком недосягаем!" Раздавшийся в толпе крик заставил ее отвести взгляд от короля. - Принц! Да здравствует принц! Народ подхватил это приветствие. Анжелика содрогнулась. Худой, тощий, откинув назад голову с горящими глазами и орлиным носом, принц Конде возвращался в Париж. Он ехал из Фландрии, куда привела его долгая борьба против короля. Его лицо не выражало ни угрызений совести, ни раскаяния, да, впрочем, народ Парижа и не ждал от него этого. Все забыли про его измену и сейчас приветствовали победителя в битвах при Рокруа и Лансе. Рядом с ним в облаке кружев ехал Филипп Орлеанский, как никогда похожий на переодетую девушку. Наконец показалась молодая королева. Она ехала в колеснице наподобие римской, сделанной из позолоченного серебра, в которую была впряжена шестерка лошадей в попонах, расшитых золотыми лилиями и драгоценными камнями. *** Кривая Като, казалось, кого-то поджидала, стоя внизу у лестницы. Когда скромная группка пуатьевенцев, в том числе и Анжелика, показалась на площадке, она крикнула им своим хриплым голосом: - Ну как? Всласть нагляделись? Раскрасневшиеся от возбуждения, они радостно поблагодарили ее. - Ладно. Идите-ка, поешьте пирожных. Она сложила свой огромный веер и легонько ударила им Анжелику по плечу. - А вы, красавица, пойдемте на минутку со мной. В полном недоумении Анжелика пошла вслед за госпожой де Бове через залы, где толпились гости. Наконец они очутились в маленьком пустом будуаре. - Уф! - вздохнула старая дама, обмахиваясь веером. - Не так-то легко в этом доме уединиться. Она внимательно изучала Анжелику. Полузакрытое веко, под которым зияла пустая глазная впадина, придавало ее лицу вульгарность, и это впечатление еще усиливали грубо наложенные румяна, особо резко выделявшиеся на морщинах, и улыбка ее беззубого рта. |
