|
- Так это же чистое серебро! - воскликнула Анжелика, и проявляя практический ум, спросила: - А почему никто его не собирает? Ведь серебро, должно быть, стоит больших денег, и можно будет хотя бы уплатить налоги? - Все это не так просто, как кажется, дорогая барышня. Во-первых, не все то серебро, что блестит, и то, что вы видите, - это всего-навсего вид свинцовой руды. Но и она содержит серебро, хотя извлечь его из руды очень сложно: только испанцы и саксонцы знают, как это делается. Говорят, будто к этой руде примешивают уголь и смолу, делают из этой смеси нечто вроде лепешек, которые расплавляют в горне на очень сильном огне. И получают в конце концов слиток свинца. Некогда расплавленным свинцом из машикулей вашего замка поливали врагов. А уж добыча серебра - дело ученых алхимиков, я в этом не очень-то разбираюсь. - Вы сказали, брат Ансельм, из "вашего замка". Почему именно из нашего? - Вот тебе и раз! Да просто потому, что этот заброшенный участок земли принадлежит вам, хотя и отделен от основных ваших земель владениями маркиза дю Плесси. - Мой отец никогда не говорил о нем... - Участок маленький, узкий, ничего на нем не растет. На что он вашему отцу? - А свинец, а серебро? - Ерунда! Можно не сомневаться, рудник давно истощен. Да и вообще, все, что я вам рассказал, я узнал от одного монаха-саксонца, помешанного на разных камешках и старинных книгах по черной магии. Я подозреваю, он был немножко не в своем уме. Предоставленный самому себе мул, таща повозку, ушел вперед и, спустившись с горки, поплелся по плато. Анжелика с монахом нагнали его и сели на козлы. Вскоре совсем стемнело. - Я не буду зажигать фонарь, чтобы не привлекать к нам внимания, - тихо сказал брат Ансельм. - Честное слово, я предпочел бы проезжать мимо этих деревень совсем голым, чем в своей сутане, да еще с четками на поясе. А что это там... уж не факелы ли? - вдруг спросил он, натягивая вожжи. Действительно, примерно в лье от своей повозки они увидели множество движущихся светящихся точек, которых становилось все больше. Ночной ветерок доносил необычное печальное пение. - Пресвятая дева, защити нас! - воскликнул брат Ансельм, спрыгивая на землю. - Это гугеноты из Волу хоронят своих покойников! Они идут нам навстречу! Нужно поворачивать назад! Он схватил мула под уздцы и попытался круто повернуть его назад на узкой тропинке. Но мул заупрямился. Охваченный страхом монах чертыхался, и "красавец" превратился в "проклятую скотину". Анжелика и Никола бросились на помощь монаху, в свою очередь пытаясь переубедить животное. Процессия приближалась. Все громче становилось пение. "Господь - наша опора во всех наших несчастьях..." - Беда! Беда! - стонал монах. Из-за поворота дороги показались первые факельщики. Неожиданно яркий свет озарил повозку, застрявшую поперек тропинки. - Кто это там? - Пособник дьявола, монах... - Он загородил нам дорогу. - Неужто им мало, что мы вынуждены хоронить наших покойников ночью, как собак... - Он еще оскверняет их своим присутствием! - Бандит! Распутник! Папистский пес! Толстый боров! О деревянные борта повозки звонко застучали камни. Дети испуганно заплакали. Анжелика, раскинув руки, выбежала вперед: - Остановитесь! Остановитесь! Это же дети! При появлении девочки с развевающимися волосами страсти разгорелись еще сильнее. |
