– Что стоим? – заорал он уже на отдалении. – Кого ждем? А ты, хитрый Сервилий, сейчас поедешь со мной, только прежде разберемся, что тут за сборище!

    …Первый раз храбрый декурион Деций, приближенный самого прокуратора Иудеи, видел такую реакцию на свое величественное и грозное приближение. Обычно, завидев Деция, все или в ужасе разбегались, или застывали на месте, как завороженные. Сейчас же на приблизившихся римских всадников оглянулись двое или трое, оглянулись как бы между делом, кто-то даже выпустил досадливое словечко и тотчас же потерял к римлянам всякий интерес. Деций, конечно, пожелал узнать о причинах такого равнодушия. Он спрыгнул с коня и направился к собравшимся. Среди последних были и Афанасьев, и Галлена, и даже Ксения. Конечно, нечего и говорить о том, что братья Шимон Кифа и Андрей, а также зажиточный рыбак Зеведей, старейшина деревни, и его жена и сын Иаков тоже были здесь. Чуть в стороне же, у самой кромки прибоя, стояли Пелисье и с ним невысокий длинноволосый человек, немного сутуловатый, немного простоватый, с молодым свежим лииом и яркими синими глазами. И этими глазами он неотрывно смотрел на ТОГО, КТО сидел в лодке. И говорил, говорил.

    Деций сразу понял, что именно этот человек служит центром общего внимания.

    – Нет, я не Илия, – говорил он громким, немного резким голосом, – я иной, но тот, кто идет за мной…

    Декурион понял, что возмутительную сходку нужно немедленно разогнать. Кроме того, ему пришло в голову резонное соображение: если этого типа в лодке так внимательно слушают, быть может, он и есть тот самый загадочный мессия, из-за которого учинили пьяный спор Публий Валерий Гарб Тупоумный и его потенциальный преемник Понтий Пилат? Декурион Деций раздвинул круг слушателей, отпихнув Шимона Кифу так, что тот повалился на руки к Афанасьеву, и едва не сшиб Ксению и выдвинулся прямо к лодке. Поставив ногу в тяжелой, до колен зашнурованной обуви на борт, он обратился прямо к сидящему в ней:

    – Это что за антиправительственная агитация? Ты кто такой?

    Сидящая в лодке особа была высоким, широкоплечим мужчиной со светло-русыми, с легкой рыжинкой волосами. Лицо было оснащено длинным, с горбинкой, носом и большим, с чуть саркастичной кривинкой ртом.

    Деций обратил внимание на мощные ключицы, видневшиеся из-под длинного светло-серого одеяния. Человек посмотрел на разъяренного декуриона спокойными темными глазами и отозвался:

    – А что такое, добрый человек? Ты, наверно, заблудился и хотел спросить у меня дорогу?

    Это откровенное издевательство (по крайней мере так показалось декуриону) взбесило Деция. Он вынул меч и, врезав по лодке так, что полетели щепки, заорал:

    – Ты тот, кого иудеи называют мессией и ожидают как спасителя? А ну, отвечай! Я действую по поручению самого прокуратора, благородного Валерия Гарба, так что придержи язык!

    – Тебя не поймешь, добрый римлянин, – сказал сидящий в лодке и, встав во весь рост, оказался на полголовы выше Деция и раза в полтора шире в плечах, а ведь боевого декуриона едва ли можно было причислить к незавидной категории слабаков и задохликов. – То ты требуешь отвечать, то кричишь, чтобы я придержал язык. Как тебя понять? К тому же ты горячишься и тем огорчаешь меня и моих добрых друзей. Прокуратор, конечно, достойный человек, но зачем же ломать лодку? Рыбаки – люди бедные.

    – Ты не запудришь мне мозги! – закричал Деций, который после этих слов незнакомца почти убедился, что перед ним нужный ему человек. – Это ты воскрешаешь мертвых, исцеляешь смертельно больных и изгоняешь бесов без санкции официальных властей? Даже иудеи жаловались на тебя! Говорят, что ты вылечил какой-то труп в субботу, когда евреям нельзя работать?.