— Или шашлыки из человечинки, — не подумав, ляпнул захмелевший Фридрих.

И тут же осёкся, прикусил язык. Но было уже поздно. Старого служаку провести трудно. Взгляд его, брошенный в сторону гостя, красноречиво говорил об этом.

— Что, приходилось пробовать? — якобы небрежно спросил господин Мороз.

— Так и угостить могу, — махнув на всё, сказал Фридрих. И добавил:

— Только при условии, что за этим не последует никаких санкций.

— Если без криминала, — не последует, — твёрдо пообещал полковник.

— И будьте без формы, пожалуйста.

— Само собой, само собой, — засмеялся полковник. — И когда?

— Встретиться надо, обговорить. Как будет свежее мясо, подходящее, в смысле.

— В одном из моргов?

— Разумеется, — ответил Фридрих. — Где же ещё?

Полковник вздохнул.

— В наши дни ни о чём нельзя сказать наверняка… Мало ли?

— Обижаешь, начальник, — твёрдо ответил Фридрих. — Я, конечно, немец, но не душегуб.

Полковник посмеялся.

И они вернулись к столу.

— У вас красивая жена, господин Мороз, — говорил Фридрих, закусывая балыком.

— Ох, сейчас разревнуюсь! — смеялся полковник.

— Нет, правда. Я бывал во многих странах. И нигде не видел таких красивых женщин. Я имею в виду, на улицах. В большом количестве. В Америке есть красавицы. Но все они, или почти все, собраны в Голливуде. На улице или толстухи, или рожа кирпичом.

— А как в Германии?

— В Германии не может быть некрасивых женщин, — по определению. Или Брунгильда, или Лорелея. Не трогайте Германию, господин Мороз!

— Конечно, конечно, — смеялся полковник, — Мы же не под Москвой! Тут я бессилен!

Фридрих погрозил ему пальцем.

— Так в чём же дело, я не первый отмечаю этот факт. Почему? Warum?

— Просто такая порода, — улыбался полковник. — Но это хорошая тема для разговора. Вот, тоже, спрашивает генерал поручика Ржевского: «Поручик, о чём вы думаете, глядя на эту саблю?» «О женщинах, ваше высокоблагородие!» «Почему, поручик?» «А я о них всегда думаю!»

И они, смеясь, начали говорить о женщинах. А что? Очень мужской разговор!

44

Когда Фридрих подошёл к железной двери своего подъезда, сзади к нему обратились на родном языке.

— Немец — это вы?

Фридрих обернулся. Прилично одетый человек в тёмных очках смотрел на него, и от всей его фигуры веяло напряжением, усталостью и опасностью.

— Да, я немец. Из Германии. Из Баварии.

— Я прошу вашей помощи.

Сложенные и убранные в карман тёмные очки скрывали за собой воспалённые, полубезумные глаза, глаза загнанного оленя.

Фридрих вспомнил себя, господина Деница из гостиницы «Центральная», усмехнулся покровительственно этому воспоминанию. Кивнул, приглашая заходить.

— Мне очень нужно как можно скорее вернуться в Германию.

— Что мешает?

— Русские спецслужбы. Они наняли меня как специалиста по настройке специального электронного оборудования. А здесь я слишком много узнал. В том числе и то, что когда во мне перестанут испытывать нужду, я умру.