Ярость Билла достигла критической массы.

– Она была так несчастна! Ты воспользовался ее слабостью, прорвал оборону, скрутил в узел. И вложил ей в руки пробирку со спиртом в доме Эверетта Сандерса. Все равно что заряженный пистолет!

– Она взрослый человек, а не ребенок. И она знала, что делала, когда спускала курок. Ваши упреки не по адресу, друг мой. Вам бы надо кричать на Лизл.

Это была последняя капля. Билл сгреб Рафа за ворот и вздернул на ноги.

– Я тебе не друг. Мне нужны кое‑какие ответы и немедленно!

Зазвонил телефон. Тем самым длинным, протяжным звонком. Звук этот ошеломил Билла так, что он выпустил Рафа.

Раф тут же шагнул к телефону и снял трубку. Послушал секунду, повернулся, протянул ее Биллу.

– Это вас, отец Райан.

Билл отшатнулся. Из трубки слабо неслись мольбы Дэнни Гордона:

– Отец, пожалуйста, придите и заберите меня! Приди‑и‑ите!

Но сквозь весь этот ужас пробивалась мысль – Раф назвал его отцом Райаном.

– Ты знаешь?

– Конечно.

– Откуда?

– Не важно. По‑моему, гораздо важней, чтоб вы ответили маленькому Дэнни. Он хочет, чтоб вы поспешили к нему на помощь.

– Он умер, ты, ублюдок!

Билл изготовился прыгнуть на Рафа, но снисходительная улыбка молодого человека и медленное отрицательное покачивание головы остановило его.

– Вы так уверены в этом?

– Конечно! – произнес Билл. – Я... я сам его похоронил.

Еще один неспешный отрицательный кивок в сопровождении той же сводящей с ума улыбки.

– Может быть, и похоронили... да только он не умер.

Билл знал, что это не может быть правдой. Он лжёт! Должен лгать. Но нельзя было не спросить:

– Если он все еще жив, где он?

Раф улыбнулся еще шире.

– Там, где ты его оставил.

Колени Билла подогнулись, он заставил себя устоять, зашатался и едва слышал собственный голос сквозь шум в ушах.

– Нет!

– Да. Разумеется, да. Больше пяти лет он лежит на дне ямы, которую ты для него выкопал на кладбище Святой Анны. Ждет тебя. Ненавидит тебя.

Билл неотрывно смотрел на Рафа. Ничто в мире не заставило бы его поверить ни единому слову из уст этого... этого существа, и все‑таки он почему‑то поверил.

Потому что в самых тайных уголках души, в самых скрытых извилинах мозга, в самых глубинах сердца всегда теплилось ничтожно слабое подозрение, что его провели, одурачили завладевшие судьбой Дэнни силы, толкнув на злодейство, на то, чтобы похоронить Дэнни заживо в надежде положить конец его мукам. Когда он весь в поту, с колотящимся сердцем просыпался в темноте спальни, его преследовало воспоминание о той последней ночи, и в этом воспоминании сквозила невысказанная возможность, что Дэнни в яме не умер. Билл никогда открыто не думал о ней, но теперь у него не оставалось выбора.

Он закрыл глаза.

Нет! Это немыслимо!

Немыслимо... но немыслимое претворилось в реальность пять лет назад, когда Дэнни остался живым, страдал и, словно бездонная пропасть, бесследно поглощал жидкости и медикаменты, которыми его накачивали. Немыслимое и теперь может оказаться правдой.

Он открыл глаза и посмотрел на Рафа.

– Кто ты, черт возьми? Что ты такое?

Раф улыбался, а свет вдруг стал меркнуть.

– Мне бы страшно хотелось тебе показать, – заявил он, – но в данный момент это не отвечает моим целям. Впрочем, беглый взгляд можешь бросить.

В комнате становилось все темнее и холодней, как будто невидимый смерч уносил из нее свет и тепло.