– Вы говорите, вас интересует мальчик в возрасте от года до пяти, – сказал Билл.

Это его удивляло. Как правило, молодые пары чаще всего ищут младенца.

Оба кивнули.

– Совершенно верно, – подтвердила Сара.

– А почему не младенца?

– Мы реалисты, отец Райан, – ответил Герб. – Мы знаем, что ждать белого младенца приходится лет по семь. Нам просто не хочется ждать так долго.

– Множество супружеских пар ждет.

– Мы знаем, – вступила Сара. – Но могу поспорить, что они занимаются всякими тестами и процедурами и надеются за это время завести собственного ребенка. – Она отвела глаза. – У нас такой надежды нет.

Билл снова заглянул в бумаги. Согласно резюме истории болезни Сары, составленному доктором Ренквистом из Хьюстона, в одиннадцатилетнем возрасте ее сбила машина, ударив в живот и вызвав внутреннее кровотечение. При исследовании хирурги обнаружили разрыв маточной артерии и были вынуждены удалить матку, чтобы спасти Саре жизнь. Бесстрастный тон резюме не говорил ничего об эмоциональных последствиях подобной операции для ребенка. Билл представил себе, как росла эта девочка, будучи единственной среди сверстниц, у кого не было месячных. Мелочь по большому счету, но он знал, как дети не любят чувствовать, что отличаются от других, все равно чем; даже если это отличие связано с ежемесячно переживаемыми трудностями и неудобствами – они хотят быть как все. Но самое важное – непререкаемый факт, что у Сары никогда не будет собственных детей. Он проникся сочувствием к ее безвыходному положению.

– Вы уверены, что сумеете справиться с ползунком или с дошкольником?

Она улыбнулась.

– У меня многолетняя практика.

Семейная история Сары представляла собой безусловный плюс. Она была старшей из шестерых детей, и все они, кроме нее, были мальчики. Билл знал, что в таких семьях девочка‑первенец становится второй матерью. Это значит, что, несмотря на бездетность, Сара уже имела опыт в искусстве ухода за детьми.

Сара произвела на Билла впечатление. За долгие годы у него развилось некое шестое чувство по отношению к людям, подающим заявки на усыновление. Он мог сразу сказать, когда супруги нуждаются в ребенке единственно для того, чтобы дополнить семейный портрет – поскольку все считают, что у них должен быть ребенок, поскольку у всех Других есть дети или поскольку солидней звучит – супружеская пара с ребенком.

И были другие, особенные – женщины, в которых страстное влечение к исполнению родительского долга было столь сильным, что выходило далеко за рамки инстинкта и превращалось в навязчивую идею. Эти женщины не могли чувствовать себя полноценной личностью, не имея под крылышком одного, двух, трех детишек.

Сара казалась Биллу именно такой женщиной. Он не мог основательно судить о Гербе – в худшем случае, обыкновенный яппи, но Сара излучала жажду материнства. Излучение это пронизывало кабинет Билла, согревая его.

– Очень хорошо, – сказал он. – Очень рад предоставить вам такую возможность. Полагаю, Святой Франциск сумеет помочь вам.

Они переглянулись.

– Замечательно! – сказал Герб.

– Мы, разумеется, проведем положенную обычно проверку ваших документов, а тем временем я предложу вам просмотреть фотографии мальчиков, которые живут сейчас у Святого Франциска. Потом...

В кабинет вдруг ворвался Дэнни Гордон. В руке у него была ракета, и он издавал точно такие же звуки, какие издавала бы ракета, выходя на орбиту вокруг стола Билла.

– И‑и‑и‑у‑у‑у, отец! – визжал он, проносясь мимо стола на умопомрачительной скорости.