– Это одно и то же.

Ренни улыбнулся.

– Знаю.

Субъект не стал улыбаться в ответ.

– Известно что‑нибудь о Дэнни?

– Еще в операционной. Слышали когда‑нибудь про отца Эда? Он был у Святого Франциска.

– Эд Даферти? Я с ним однажды встречался. В семьдесят пятом, на столетии Фрэнси. Он уже умер.

Субъект произнес волшебное слово – «Фрэнси». Только тот, кто там жил, называет его Фрэнси.

Ладно. Возможно, он в самом деле отец Уильям Райан из «Общества Иисуса», но это совсем не значит, что он не имеет отношения к тому, что случилось с парнишкой. Священники тоже сбиваются на преступную дорожку. Этот был бы далеко не первый.

– Послушайте, детектив Ангостино, – сказал отец Райан, – не можем ли мы побеседовать попозже?

– Аугустино меня зовут, и в таком деле не может быть ни «бесед», ни «попозже».

– Я уже вам сказал, это Герб. Муж. Герберт Лом. Это он. Вам надо...

– Мы его уже взяли, – сообщил Ренни. – Сейчас привезут сюда на обследование.

Сюда? – переспросил Райан. Усталость слетела с него в мгновение ока. В глазах появились признаки жизни. – Сюда? Оставьте меня наедине с ним в этой маленькой комнатке на несколько минут. Только на пять минут. На две. – Небьющаяся чашка вдруг разлетелась в его руках, выплеснув на него горячий кофе. Он этого даже не заметил. – На одну минутку!

Ладно. Возможно, священник не имеет отношения к тому, что случилось с парнишкой.

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне всю историю целиком, – сказал Ренни.

– Я уже рассказывал дважды. – В голосе Райана опять зазвучала усталость. – Трижды.

– Да, но другим людям, не мне. Не мне лично. Я хочу сам услышать то, что вы расскажете. Прямо с того момента, как эти люди пришли к Фрэнси, и до того, как вы приехали сюда в «скорой». Все целиком. Ничего не упускайте.

И отец Райан начал рассказывать, а Ренни слушал, просто слушал, перебивая, только когда требовались разъяснения.

Особого смысла не прибавилось.

– Вы хотите сказать, – проговорил он, когда священник закончил, – что они брали ребенка домой на уик‑энд, иногда на неделю сряду, и никто никогда его пальцем не тронул?

Обращались как с королем, по словам Дэнни.

– А когда усыновление было оформлено официально, этот парень искромсал мальчика на куски. В чем тут дело?

– Что это значит?

Это значит, что я облажался, вот что это значит, Ренни видел страдание в глазах отца Райана и сочувствовал ему. Он мучится по‑настоящему.

– Вы провели все полагающиеся проверки?

Священник вскочил с диванчика и принялся мерить шагами маленькую комнатку, потирая на ходу руки.

– Все и более того. Сара и Герб выходили чище снега что идет сейчас на дворе. Но, оказывается, этого мало правда?

– Кстати о Саре – не предполагаете, где она?

– Возможно, мертва, а тело спрятано где‑то в доме. Проклятие! Как я мог это допустить?

Ренни заметил, что он не пытается увильнуть от ответственности, не винит никого, кроме себя. Парень вроде бы настоящий. Не часто такого встретишь.

– Идеальных систем не бывает, – сказал Ренни, сознавая, что это весьма жалкая попытка утешить беднягу.

Священник взглянул на него, снова сел на диван и закрыл лицо руками. Но не плакал. Так они и сидели в молчании какое‑то время, пока не появился врач в хирургическом одеянии – седеющий пятидесятилетний мужчина, который, может, и выглядел бы здоровяком после пробежек на поле для гольфа, а сейчас был весь бледный, обмякший, как тесто, и в поту, как после недельной попойки.