Было противно… Противно, но привычно. Майор разделся, потом подошел к бару и налил себе фужер водки. Залпом выпил.

Он сидел на разложенном диване в гостиной и смотрел в старинное, потускневшее зеркало.

Я, я, я. Что за дикое слово!

Неужели вон тот – это я?

Разве мама любила такого,

Желто серого, полуседого

И всезнающего, как змея?

Десятизарядную снайперскую винтовку модели Enforcer изготовили на заводе фирмы Royal Small Arms Factory в Энфилде. Прежде чем оказаться в подмосковном лесу, винтовка сначала отправилась в Финляндию, в Тампере. А уже в Тампере партию из шести единиц перекупила эстонская военизированная «Лаанемаа Каайтселит». По подложным документам три винтовки у «Лаанемаа Каайтселит» приобрел сотрудник фирмы «Спорти Агент». Он же перепродал их неизвестному мужчине по имени Владимир без всяких документов… Далее контрабандные винтовки и сто двадцать стандартных натовских патронов 7,62х51 пересекли русско эстонскую границу в Пыталове. Картонные коробки с оружием спокойно лежали внутри огромной фуры среди рулонов линолеума и ковролина.

– Отличная машинка, – сказал, разглядывая мишень, старший лейтенант Бражник. Все десять пуль легли в центр мишени. Разброс с дистанции сто метров не превысил размеров среднего яблока.

– Отличная машинка, – повторил он. – Жалко будет оставлять. Интересно, как она показала бы себя с родным прицелом?

На Enforcer снайпер «Консультанта» приспособил оптический прицел питерского завода ЛОМО, потому что горячие эстонские парни решили сэкономить и купили у финнов оружие без оптики.

– Плюнь, Коля, – сказал Кравцов. – Пойдем соберем гильзы.

По пружинящему под ногами мху консультанты вернулись к огневому рубежу, собрали гильзы и упаковали винтовку в жесткий футляр, обшитый изнутри серым велюром. Снайпер смотрел на оружие почти с любовью.

– Я из аналогичной модели – L42 обзывается – еще во время учебы стрелял. Тоже хорошая машина… но эта покруче. А вообще то их общий дедушка – добрый старый «энфилд». Простой и надежный, как наша трехлинейка.

Через несколько минут консультанты ехали по Ярославскому шоссе в сторону Москвы. В багажнике старенькой копейки под мешком с картошкой лежала английская винтовка с русской оптикой. Ей предстояло выстрелить еще три раза.

Около полудня «Агентурная записка», состряпанная Чайковским накануне, легла на стол начальника 12 го отдела УУР.

Петренко бегло просмотрел ее, присвоил номер и внес в «Журнал регистрации». Потом скептически сказал старшему оперу:

– Тебе что, Виктор, больше заняться нечем? Ты бы лучше дожал тему с кодеином на Садовой.

– По Садовой мы работаем, Николаич. А с этим… журналистом… хочу посмотреть, что за конь. Уже больно они борзые стали: кто на ноздре, кто на игле. А накатывают на нас. Чуть что – во всем виноваты менты.

– Ну ну, – сказал Петренко. – Как знаешь. Но с Садовой не тяни.

Итак, первый камень в фундамент дела журналиста Серегина был положен. Потом будет второй, третий… Если человека нужно посадить – его посадят. Особой хитрости тут не надо. Требуется желание, терпение и профессиональный подход. Два дня Чайковский крутился, как белка в колесе, занимался рутинной работой. На третий день он написал следующее донесение от агента под псевдонимом Механик. Такой псевдоним агенту был присвоен потому, что он действительно халтурил на авторемонте, а параллельно раздевал машины.

Сов. секретно.

Агентурная записка N…

Источник сообщает, что сегодня, 20 сентября, на территории Некрасовского рынка ему удалось войти в контакт с Андреем.