– Да уж, Андрей, несколько – чуть чуть! – странновато.

– Погоди, Никита, не перебивай… – Андрей торопился. Он отлично видел недоверие в глазах Кудасова. – Конкретной информации у меня нет. Но… но я точно знаю: тебя заказали. Уже прилетел киллер.

– Откуда он прилетел? Из Африки? С Марса?

– Не знаю… из другого города. Я его не вижу. Профессионал, снайпер. Умен, холоден… он не промахнется.

Внешне Кудасов выглядел спокойным, но на душе у него было паскудно. Он ни на секунду не сомневался, что Андрей болен. Болезнь, вероятно, вызвана тяжелой черепно мозговой травмой, которую тот получил в конце мая. Кудасов выглядел спокойным, но внутри у него закипала ненависть к этим подонкам, искалечившим умного, талантливого человека. Ко всем этим Антибиотикам, Бабуинам и их подручным. Ко всей этой нечисти, готовой убить или искалечить любого ради своей сытой скотской жизни… Много лет Никита Кудасов отдал борьбе с ними. И никогда еще он не ощущал себя таким беспомощным.

– Ладно, Андрюха, – сказал подполковник. – Разберемся. Ты в голову не бери. Я ведь тоже не пацан – убить меня не так то легко. А сейчас извини – побегу. Работы невпроворот, сам понимаешь. Завтра мы поговорим на эту тему подробней. Лады?

Подполковник Кудасов не знал, что завтра никакого разговора уже не будет.

Топтун, сопровождавший Андрея, когда то работал в системе ГУВД. Подполковника Кудасова он знал в лицо. После встречи Андрея и Никиты он доложил своему руководству об этом контакте. Спустя еще два часа Николай Иванович Наумов сообщил об этом Антибиотику. Палыч обеспокоился и приказал активизировать операцию.

Вечером человек, обеспечивающий связь с Шурупом, передал: все готово. Завтра Директор перестанет быть опасным.

Обнорский страшно злился на себя. Чего он добился встречей с Кудасовым? Никита наверняка подумал о нем: шизофреник. Или параноик. Короче, псих. Что ж, пожалуй, он бы и сам так подумал, заявись в редакцию какой нибудь тип с заявлением: у меня предчувствие, что вас хотят убить. Тем более что прецеденты были – по газетам много психов шатается. А в последние годы число их вообще многократно выросло.

Обнорский злился, понимая свою ошибку с Кудасовым. Он сидел в редакции и прикидывал, что же можно сделать, чтобы обезопасить Никиту. В конце концов он принял единственно правильное, как ему показалось, решение и сделал два анонимных звонка. Первый – в УСБ, второй – страховочный – в ФСК. Две организации, решил он, надежнее…

И в милицию, и в госбезопасность он, не называя себя, сообщал, что ему известно о готовящемся убийстве подполковника РУОП Кудасова.

В принципе Обнорский поступил правильно. Обе организации очень серьезны и информацию такого рода обязательно будут проверять. Тщательно и толково… Он поступил правильно, но не учел одного: и УСБ, и ФСК в первую очередь связались с Никитой. Кудасов спокойно объяснил, что сигналы исходят от психически больного человека, которого он лично знает. Который его уже неоднократно доставал. Так что причин для беспокойства нет.

– Вы убеждены, Никита Никитич? – спросили у подполковника сотрудники обеих спецслужб. Возглавляемый Кудасовым пятнадцатый отдел РУОП занимался очень серьезной темой – разработкой преступных авторитетов, лидеров ОПГ. Многих сумели приземлить. Так что полностью исключить попытку теракта против Кудасова было нельзя. – Мы можем принять меры, выделить охрану.

– Абсолютно убежден, – ответил подполковник. – Ничего не нужно.

– Понятно. А не может ли быть источником угрозы сам звонивший?

– Нет. Он безобиден. За это я ручаюсь.

– Ну что ж, хорошо.

На этом тему закрыли.