По данному факту дежурным следователем СО  Смольнинского РУВД (ст. лейтенант Крановой В.Г.) возбуждено уголовное дело по признакам статьи 224 УК РФ.

Гр. Батонов задержан в порядке ст. 122 УПК.

Передал: дежурный 12 отд. УУР Загреба И.С…

От комплекса Лениздата, где располагалась редакция городской «молодежки», до Сенной площади рукой подать. Обнорский пошел пешком. Он не спешил – до встречи с Никитой еще оставалось время. Андрей шел по Гороховой под мелким, моросящим дождем, метрах в двадцати сзади тащился топтун Наумова. К своему постоянному хвосту Андрей привык уже настолько, что не обращал на него никакого внимания. Да и хвост не проявлял никакого служебного рвения…

Моросил дождь, спешили куда то озабоченные люди, на Садовой сыпал искрами с мокрых проводов трамвай… Время еще оставалось, и Андрей сделал круг по Сенной. Он постоял несколько минут у магазина «Океан», выкурил сигарету. Он курил и смотрел на густо покрытую плакатами рекламную тумбу. Чуть меньше года назад снайпер убил здесь Василия Михайловича Кораблева… Год прошел, но тот серый ноябрьский день Андрей запомнил навсегда. И сейчас он отчетливо, как будто наяву, видел, как дернулся и повалился на рекламную тумбу высокий старик в плаще с поднятым воротником. Старик встретил смерть достойно.

Обнорский перевел взгляд на окно четвертого этажа углового дома по Московскому проспекту. Там, в темной комнате, стояли у окна мужчина и женщина. Он не мог разглядеть их лиц, видел только два смутно белеющих пятна за не очень чистым стеклом. Он не мог разглядеть их лиц, но знал, что мужчина и женщина в темной и неуютной комнате внимательно смотрят на пятачок у магазина «Океан».

Андрей снова перевел взгляд на тумбу. С рекламного плаката на него пялилась наглая морда счастливого молодожена – толстого эстрадного Зайки…

Обнорский швырнул окурок на асфальт и пошел дальше. Он снова посмотрел на окно четвертого этажа. Там уже никого не было.

Он дошел до станции метро Сенная площадь и остановился среди мужичков с плакатами: «Куплю $, золото, ваучеры, награды, ломаные часы». А может, там было написано «Куплю жене сапоги»? А может, с этих плакатиков улыбался эстрадный Зайка, со своим родным братом Леней Голубковым? А может…

– Эй, Андрюха, проснись! Ты чего? Андрюха! Никита Кудасов крепко схватил Обнорского за плечо, тряхнул.

– О… Никита! А я чего то задумался малость.

– Ты уверен, что малость? Я тебя уже третий раз окликаю.

– Извини, Никита.

– Да ерунда. Ну, как ты?

На секунду – всего на секунду! – у Обнорского появилось желание все рассказать. Рассказать? Да кто же в это поверит? В шестьдесят миллионов долларов, круглосуточное наблюдение, каких то офицеров спецслужб… Бред. Ян Флеминг собственной персоной в мягком переплете… Куплю жене сапоги, – сказал Флеминг по английски.

– Нормально, – сказал журналист Обнорский менту Кудасову. – У меня все нормально. Я о тебе хотел поговорить.

– Очень достойная тема, – улыбнулся Никита. На них косились барыги с плакатами. Усиливался дождь. Зайка моя и Леня Голубков чокнулись. Леня сказал: Я не халявщик. Я партнер. Филя выпил, закусил ухом Аллы Борисовны и, сыто рыгнув, ответил:

– Я, в натуре, тоже партнер… гы гы гы.

– Где твой вездеход? – спросил Кудасов. – Чего мы под дождем то?

– А я пешком, Никита.

– А а… ну давай под козыречек спрячемся. Они поднялись по ступенькам под бетонный козырек станции метро. Здесь уже собирался народ.

– Ну, так что случилось? – спросил Кудасов.