Виктор Чайковский ехал домой и прикидывал, все ли он сделал правильно? Получалось, что все. Пока он гонялся к экспертам, Блинов привез в Смольнинское РУВД хачика, у которого Батон брал дурь. Спасибо ребятам из семерки – не дали хачу потеряться.

Блинов с барыгой уже поработал, и тот легко и быстро написал бумагу, из которой следовало, что Батонов известен ему как торговец наркотиками. Чего хачику – трудно, что ли? Он написал – и пошел домой. А Батон после этого направился в камеру – дозревать.

– Ну что, журналист, ты и теперь хочешь жаловаться прокурору с мэром? – спросил Чайковский Батонова после того, как ментовский следак прочитал Вове заключение экспертизы и показания барыги.

– Это… это бред какой то, – сказал Батонов.

– Может быть, и бред. Может быть… Но настоящий бред у тебя впереди. Камера, Кресты, допросы, очные ставки… Вот там – да. Там, господин журналист, Зазеркалье. Батонов в стране чудес! Звучит? И, кстати, не исключаю, что из Володи ты там превратишься в Алису.

– Это почему?

– По кочану. Во первых, статья у тебя для блатного мира несолидная. Не любят там барыг… А во вторых, ты слабак. Дешевка ты, Батонов. И нагнут тебя мгновенно. Прямо в Крестах и нагнут.

– Как – нагнут?

– Раком, Вова, раком.

Блинов весело засмеялся. Потом сказал:

– А у тебя и губенки пухлые. Так что и ртом будешь работать за милую душу, Алиса. В две дырки тебя будут пользовать…

Батонова дожимали еще несколько минут. Если читатель считает, что ментам нравилось издеваться над бедной жертвой, то авторы категорически заявляют: это не так. ЭТО ТАКАЯ РАБОТА. Да, она жестока. Да, она не знает жалости. Но делать ее в белых перчатках нельзя. Просто не получится… А вор? Вор должен сидеть в тюрьме.

Побудь хоть день вы в милицейской шкуре,

Вам жизнь покажется наоборот.

Давайте выпьем за тех, кто в МУРе!…

За тех, кто в МУРе, никто не пьет…

У оперов взгляд наметанный, человека они привыкли определять сразу, навскидку… Вова Батонов оказался даже слабее, чем они себе представляли. После получасовой беседы по душам журналист был готов. Через два дня он станет неформальным агентом Чайковского по прозвищу Алиса. Все тот же приказ МВД N 008 запрещает вербовку лиц, находящихся под следствием. Но работать с агентом накоротке, то есть не оформляя эти отношения документально, никто запретить не может. Но это потом… А пока бледный, все время облизывающий сухие губы Батон сидел в углу камеры и слушал страшные голоса ментов. Он был на грани истерики, мучительно искал выход из положения и не находил его. Он не знал, что через несколько минут ему предложат этот выход. Ему поднесут такую возможность на блюдечке с голубой каемочкой.

– Это еще не все, Вова, – говорил Чайковский. – Мы сейчас можем поехать к твоему корешу, господину Савостьянову. А? Тебя ведь там ждут с этими самыми коробочками. Проведем обыск. Что нибудь обязательно найдем.

– Ничего… там… нет, – сказал Батонов.

– Ну, это как искать… Дури, может, и нет. А вот окурочки от беломора почти наверняка в пепельнице, или в мусорном ведре, или где нибудь за мольбертом великого мастера завалялись. Что они, кроме табака фабрики имени Моисея Урицкого, содержат – экспертиза покажет. Батонов молчал, кусал губы.