– А вы подумайте… Он ведь на Ближнем Востоке служил!

– Нет, Серегин не ваш клиент. Он наоборот скорее.

– Что – наоборот?

– Он же с ментами… извините, с милицией много сотрудничает. Пишет на криминальные темы. Так что он скорее – из ваших.

– Из моих? – почти изумленно спросил Чайковский.

– Ну… я имел в виду…

– Ладно, – майор захлопнул блокнот. – Договорим в другой раз.

– Да да, конечно, – засуетился Батонов, вставая. – Мне куда к вам прийти? Когда?

– Я сам к тебе приду.

– А… куда?

– Да куда же? Сюда, – сказал Чайковский.

– Как – сюда? Я же вам… мы же с вами…

– Ты посиди пока, повспоминай.

Майор убрал блокнот в карман, застегнул куртку. Выходя из камеры, в которой остался ошеломленный Вова Батонов, он покачал головой и удивленно произнес:

– Обнорский – из моих?!! Ну ты даешь, блин…

– Виктор Федорович! – крикнул Батонов, но тут появился сержант. Он отвел Батона в камеру. Стальная дверь захлопнулась, лязгнул замок. Этот звук как будто отсек Вову от той жизни, где он был благополучным питерским журналистом, где к нему обращались по имени отчеству и, уж разумеется, не били в солнечное сплетение какие то контуженые дебилы. В эту ночь Батонов так и не смог уснуть.

А Виктор Чайковский, напротив, уснул сразу. Домой он добрался только к пяти утра. Выпил еще пятьдесят граммов водки и лег. Уже в восемь его поднял звон будильника. В полдевятого майор позвонил одному из своих агентов, а без пятнадцати десять у Володи Батонова появился сокамерник – мужик лет сорока. Или пятидесяти. Кисти рук у него были обильно покрыты наколками.

Подсадка агента в камеру – дело серьезное. Хотя бы потому, что расшифровка агента всегда чревата… последствиями. И дело тут уже не в грядущих оргвыводах. Дело зачастую идет о жизни человеческой. Историй о проваленных наседках и в ментовской, и уголовной среде ходит немало. Много, конечно, легенд. А много – правды. Страшная она бывает, кровавая. Человечек, которого подсадили к Батонову, должен был донести до Вовы простую мысль – с ментами не тягайся. Он это и сделал. Когда после длительной подготовки контакта (а дело это не простое – объект сам должен проявить инициативу) у Батонова и подсадного агента получился разговор, агент сказал Вове:

– Э э, брат, не повезло тебе. Я этого Чайковского знаю. Тот еще композитор! Да, не повезло…

– А что такое? – испугался Батонов. – Я же ничего…

– Чего или ничего – твое дело. Меня чужие дела не гребут. А совет дам простой – не рыпайся. Эта такая сучара, что все что хочет – то и нагрузит. А еще у него есть один отморозок контуженый (Батонов поежился), так тот вообще зверь… Так что лучше соглашайся. Может, и выкрутишься. А хочешь за правду пострадать – сто раз пожалеешь. Чайковский – это…

Зэк не договорил, покачал головой и отвернулся к стене. Его миссия была выполнена – Вова Батонов перепугался теперь уже окончательно.

Утром же дежурному отдела поступила сводка:

Сводка.

27.09.94 в 22.20 возле здания Некрасовского  рынка (по адресу ул. Некрасова, д. 52) ст. о/у 2 отд. 12 УУР майором Чайковским В.Ф. и о/у 2 отд. 12 УУР ст. лейтенантом Блиновым А.Н. при содействии сотрудников 7 управления ГУВД задержан гр. Батонов Владимир Николаевич, 1969 г. рождения, проживающий по адресу: Лермонтовский пр., д…, кв…, журналист молодежной газеты, который изобличен 27.09.94 в том, что около 22 часов приобрел у неизвестного лица в районе Некрасовского рынка 18,41 грамма наркотического вещества марихуана.