Звонок Семенова оказался полной неожиданностью для Николая Наумова. Нет, он, конечно, сразу вспомнил мелкого чиновника из ЦК КПСС, которого ему прикрепили в восемьдесят седьмом для организации тайных валютных операций. Вспомнил – и удивился: шесть лет прошло с их последней встречи. Но удивление свое скрыл.

– Ну как же, Роман Константинович, – сказал он. – Разумеется, узнал. Рад вас слышать через столько лет. Как вы? Что вы? Где вы?

Голос из прошлого насторожил Наумова. Он понимал, что звоночек чиновника связан с теми, давними, делами. Со счетом N 164'355 ZARIN. Что происходит? – пытался сообразить Николай Иванович. – Почему этот комитетский хмырь вылез именно сейчас? Пронюхал что то? Да уж не иначе…

А Семенов ходить вокруг да около не стал.

– Николай Иваныч, – сказал он, – есть потребность встретиться и поговорить. Вы, наверно, догадываетесь, по какому вопросу?

– Э э… догадываюсь.

– Завтра я прилетаю в Питер. Сможем мы встретиться завтра?

– Завтра… завтра… – Наумов лихорадочно пытался сообразить: стоит ли встречаться с этим странным человеком? Он тянул время, но уже понимал, что встреча неизбежна, что несколько коротких деловых контактов шесть лет назад должны иметь продолжение. Вот только какое?

– Если завтра вас не устраивает, – напористо сказал Семенов, – назначьте другой день. Но откладывать надолго крайне нежелательно.

– Ну что же, – решился Наумов, – давайте. Вас встретят.

– Спасибо, не нужно. По приезде я вам перезвоню.

Николай Иванович понял, что отказ от встречающих – мера предосторожности. Вспомнил, как вели себя помощники Семенова тогда, шесть лет назад… конспираторы хреновы!

– Хорошо, – сказал Наумов. – Жду вашего звонка.

Он положил трубку и глубоко задумался. Все последние события, закрутившиеся вокруг счета N 164'355 ZARIN, здорово его волновали. Сумма 60'000'000 способна взволновать кого угодно. Всего неделя прошла с того момента, как освободившийся из Крестов Антибиотик случайно вывел его на след гончаровских денег. Тогда казалось, что взять их будет просто… «Недооценил я этого щенка», – подумал Наумов про Обнорского. – «Ошибся». А в людях он ошибался редко… Теперь, после исчезновения вдовы Гончарова, ситуация выглядела почти такой же безнадежной, как и в сентябре восемьдесят восьмого: вдова скрылась, отмороженный журналист под контролем, но толку от этого немного. Патовое положение, господа присяжные. И вдруг – звонок Семенова. Что может за этим крыться? Кто может за этим стоять? Играет московский чиновник на себя или за его спиной прячутся более весомые фигуры? Ответов на эти вопросы у Наумова не было.

«Красная стрела» прибывает на Московский вокзал в 8.25.

Добрая старая «Красная стрела»… В иные времена этот поезд был практически недоступен для рядового советского человека. В невероятно чистых, уютных вагонах с опрятными, приветливыми и трезвыми проводниками ездили в столицу только партийные и советские деятели, профсоюзные и комсомольские холуи, крупные хозяйственники, депутаты большого калибра, творческие и научные работники… Номенклатура, короче. Темные костюмы, белые сорочки, неброские галстуки.

В наши дни билет на «Красную стрелу» может купить любой желающий. Лишь бы финансы позволяли. Теперь в этом поезде мелькают бордовые и зеленые пиджаки, поблескивают золотые перстни на пальцах со следами выведенных наколок, цепуры. Бывшие профсоюзные и комсомольские холуи, партийные функционеры теперь называют себя бизнесменами. И деятели искусства тоже ездят.