Зазвонил телефон.

– Извини, – сказал хозяин и снял трубку «Панасоника». – Алло. Вас, – сказал он удивленно и протянул трубку гостю.

«Интересно», – подумал полковник. – «Ты и дальше собираешься называть меня на вы? Или перейдешь на ты?» В те времена, когда они перебрасывали партийные деньги в Швейцарию, общались исключительно официально: на вы и по имени отчеству.

– Слушаю, – сказал Семенов. Через несколько секунд добавил: – Все в норме. Через один час.

Он вернул трубку хозяину, и даже неискушенный в тайных играх Наумов понял: ему намекнули о том, что гость не один, у него есть страховка. И если он не выйдет из особняка через час… Николай Иванович не сомневался, что возможности скромного бывшего чиновника ЦК достаточно велики. О характере деятельности чиновника он не заблуждался.

…Часа для разговора им не хватило. Сначала оба осторожно прощупывали друг друга, не раскрывая карт, но и не пытаясь делать вид, что они встретились обсудить некие отвлеченные вопросы текущего момента. Спустя пятьдесят девять минут Семенов спросил:

– Вы позволите позвонить?

– Разумеется, – Наумов придвинул телефон. Роман Константинович набрал номер. Кравцов отозвался сразу.

– Еще один час, – сказал Семенов.

– Понял, – спокойно ответил Валентин. В любой фразе полковника должно было прозвучать слово один. Отсутствие этого слова означало: полковник в западне, нужно принимать меры. Трое консультантов были готовы к такому повороту событий. В их распоряжении находились АПСы , бесшумный девятимиллиметровый автомат «Вал», светошумовые гранаты «Заря» и обычные – РГД 5. С этим арсеналом они смогли бы взять резиденцию господина Наумова штурмом… Пока такой потребности не было.

А Наумов с Семеновым к консенсусу все таки пришли. После длительных маневров, после взаимного зондажа, недомолвок и ухищрений – пришли.

– Ну что ж, Николай Иваныч, – подвел итог Семенов, – договорились. Вы займетесь журналистом. Питер – ваша епархия, вам и карты в руки. А поиск мадам Гончаровой Даллет я беру на себя. Некоторый опыт в такого рода делах у меня и моих людей есть.

– Верю, – кивнул головой Наумов. Семенов положительно ему нравился. Своей спокойной уверенностью, умением слушать, быстро анализировать и вычленять суть. Профессионал. Бесспорно – профессионал.

– Ну вот и хорошо, – отозвался полковник. – Вы убеждены, что сумеете обеспечить контроль за Серегиным пока… (он на секунду замялся)…пока ваши люди не подготовят его изоляцию?

– Да, убежден. Они справятся. А вы, Роман Константинович, уверены, что сумеете обнаружить Гончарову?

– Уверен, – ответил полковник. И солгал. Как профессионал, он отлично знал, насколько сложны поиски человека, который не хочет, чтобы его нашли. Тем более за границей. – Уверен. Все упирается только в фактор времени и расходы.

– О расходах не думайте. А вот время… времени лишнего нет.

Попрощались почти по дружески. Союз был заключен. И этот союз – финансиста и спеца по тайным операциям – должен был дать положительный результат.

На двери дома, где жил первый замначальника ГУВД, стоял домофон. Явно новенький, импортный. На свежепокрашенной светло коричневой краской филенке кто то уже нацарапал гвоздем: «Нинка из квартиры 17 всем дает». Чайковский набрал номер квартиры полковника Тихорецкого. Домофон мигнул желтым глазом, запиликал. Через несколько секунд слегка искаженный динамиком голос Тихорецкого спросил: Кто там? Чайковский назвался. Замок на двери щелкнул, вспыхнул зеленый огонек.

В подъезде нового дома было чисто и даже висели на стене цветочки в ярких пластиковых горшках.