Ксантиппа выругалась и вылетела из спальни мигом, благо мы с ней оба (как и Лана!) с самого начала экспедиции избегали спать обнаженными. Я и так-то не фанат этого дела, в одежде удобнее. В обычной жизни Саня и Лана любят ночнушки, но тут именно на случай таких вот ситуаций одевались на ночь в простенькие пижамы — очень похожие на тренировочный костюм, в котором я ходил на аудиенцию к Мастеру Равновесия! Да и моя собственная пижама тоже на него смахивала, только темная, а не светлая, из ткани потоньше, и еще с надписью на груди: «Лучший папа-брат-друг в Метакосмосе». Подарок от старших мальчишек на прошлый ДР, не сам же я себе такое заказывал в типографии! («Папа», «брат» и «друг» написано в столбик).

Но я не помчался тут же к своему заместителю, а включил браслет-коммуникатор, рявкнул в него «Дмитрий!», и, когда соединение прошло, сказал:

— Дим, там с Аркадием плохо, давай к нему.

Комната Дмитрия в пристенной пристройке рядом с той же башней, ему ближе.

— Уже, — коротко ответил он, явно на бегу. — Не ты один эхолокацию включаешь!

Ну и молодец, что сказать!

Затем я все же поспешил к Аркадию, но не потому, что моя помощь там была теперь так уж нужна, а потому, что собирался обсудить с ним ситуацию. Ну и еще потому, что он по-прежнему жил рядом с «командирским кабинетом», и я знал, что туда без всякого вызова тут же подтянутся Вальтрен и Мурат. Аркадий хотел переселиться и уступить смежную комнату мне, но я только рукой махнул: мы с Саней уже так хорошо устроились и наша комната, вообще-то, больше, нафига эти перемещения? А кабинетом мы все равно с самого начала пользовались втроем с Вальтреном практически поровну.

По пути я успел заглянуть к Лалии, убедиться, что они с Саней там на пару справились со спазмами, и велеть им тоже подходить в рубку — так мы в обиходе называли кабинет архистратига, по привычке после Метаплатформы — на совещание, когда наш старший инженер окончательно оклемается.

Когда я пришел, Аркадий выглядел почти нормально. Ну, бледнее обычного, ну, весь в поту, но он уже сидел на кровати, пил маленькими глотками воду из бутылки и довольно спокойно говорил, похоже, отвечая на отповедь Дмитрия о том, какой он придурок:

— … Уже два раза, и как-то не жаждал испытать в третий! Нет, это почти случайно получилось. Я в полусне попытался поймать этого типа, задержать его. Не отдавая себе отчета в том, что делаю. Ну и схлопотал. Одно радует: поскольку он активный актор, ему было явно больнее, чем мне!

— А когда был первый? — спросил я.

Аркадий усмехнулся.

— А когда я Агриппину попытался в отряд Тени «завербовать». Помнишь, во время первой большой экспедиции в метакосмос? За якорем Проклятья.

— Точно, — вспомнил я. — Я тогда решил, что ты все, коньки отбросил.

— Я, представляешь, тоже так решил, — поморщился он и потер грудь. — Сейчас, вроде, было полегче.

— А второй раз ты словил негативный резонанс как раз во время отработки магодиагностики? — спросил Свистопляс. — Раз сейчас третий был?

— Да, именно. Причем словил его с Мариной Сумароковой, ей тогда лет пятнадцать было, что ли. Нас обоих знатно скрутило, но если меня регенерация Теней подтянула, то она потом полдня отлеживалась.

Да-да, помню эту историю. Честно говоря, я тогда подумал, не специально ли Аркадий это устроил, чтобы у Марины остатки влюбленности прошли. Но потом решил, что нет, не специально: не стал бы он рисковать здоровьем другого человека, тем более, девочки-подростка, да еще по такому ничтожному поводу! Детские влюбленности, как правило, проходят и сами собой. Хотя Марину, кажется, именно тогда отпустило окончательно…

— В общем, первый раз был особенно сильный, причем Агриппина, насколько я помню, ничего особенного не ощутила, — продолжал Аркадий.