— Приветствую. Мы договаривались о встрече на понедельник…

— Но, смею предположить, раз вы решили позвонить в субботу вечером, планы изменились, — без паузы закончил он мою мысль.

— Верно, — подтвердил я, перестраиваясь в левый ряд, чтобы обогнать мусоровоз.

— Судя по вашему голосу, вы торопитесь. Есть пара свободных минут на любезности, или сразу к делу?

Я бросил взгляд на карту маршрута. Навигатор показывал пятнадцать минут до цели. Не сказать, что времени было в обрез, как раз-таки наоборот. Этих минут хватит на полноценный диалог.

— Есть.

— Хотел поблагодарить вас в очередной раз. Ваша мысль про причастность силовых структур, у которых имелись люди с ярко выраженными… — он на мгновение помедлил, подбирая обтекаемую формулировку, — психическими отклонениями, оказалась в высшей степени продуктивной и точной.

И чего он тянет кота за причинное место? Мог бы прямо сказать — были психи, мы их поймали и наказали. Всю картину я видел и сам через покойного Сальву. Да и Грим уже мне коротко обрисовал ситуацию. Но так как «палить» мне его подчиненного в распускании информации не хотелось, а раскрывать свою тайну тем более, я продолжал слушать и поддакивать.

— Интересно, — сказал я после небольшой паузы, давая ему понять, что я готов слушать.

— Это были наши бывшие сотрудники. Сослуживцы. Солдаты.

— Мгм, — промычал я, внимательно следя за дорогой и проскакивая на мигающий зеленый. — И все?

— Хм. А что еще вас интересует?

— Почему, например, «были», — я поддерживал диалог почти на автомате. Мысли уже были там, в темной промзоне. — Всех перебили?

— Часть погибла при, скажем так, выяснении обстоятельств. Они оказали сопротивление, когда мои ребята решили уточнить у них степень их причастности. Те решили, что мы явились мстить, и открыли огонь. Оставшихся мы задержали и передали куда следует. А «были» они потому что их выставили за дверь нашей ЧВК задолго до этих событий. Они не следовали кодексу. У нас, знаете ли, не принято резать людей с явным удовлетворением на лице. Это уже не работа, а откровенный садизм, чего мы не приемлем.

— Понимаю, — согласился я. И я действительно понимал. Частные военные компании бывают разные. Одни нанимают профессионалов, способных выполнить задачу чисто и без эмоций. Другие — откровенных отморозков, для которых война — способ легализовать свою жажду насилия. «Щит», как я успел сначала выяснить, а затем и убедиться, старался держаться первой категории. Это внушало определенное уважение.

— Вот и вся история. Еще раз благодарю. Так что у вас за срочность, господин коронер?

Наконец-то.

— Про оккультистов слышали?

— Ими весь эфир СБРИ забит в нашем регионе. Все копают, разбираются. Слышал и про вашу совместную операцию у дома Вяземского. Я впечатлился, но, признаться, так и не понял, что случилось. Искали одного Вяземского, а нашли второго в его же подвале.

— Как-то так, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — В общем, прямо сейчас у меня пропал со связи один сотрудник, который следил за кротом культистов в полиции. Мне нужны люди. Люди, которые подъедут к конкретному месту с самыми серьезными пушками, какие у вас есть. У меня есть подозрение, что человека обнаружили и взяли в плен. Надеюсь, что к моменту, когда мы окажемся на месте, я надеюсь, что она… ну, по крайней мере, будет еще жива.

— Она? — переуточнил Главный и я тут же себя чуть ли за язык не прикусил. Но отступать было некуда.

— Да.

— Так речь еще идет и о женской чести?

— Можно сказать и так.

Какая интересная реакция.