От этой мысли мне стало смешно. Смешно потому, что я и сам, как оказалось, был таким же аристократом.

В трубке повисла пауза. Я свернул с проспекта на узкую, плохо освещенную улицу.

— Ясно. Что ж, присылайте координаты.

— Грим и Фауст сказали, что они в деле.

Главный хмыкнул.

— Коронер, не думали поступить к нам на службу? Платим мы хорошо и исправно. Да и друзей вы, я смотрю, уже нашли.

Я невольно хохотнул.

— Спасибо за предложение. Я бы, возможно, и согласился, если бы определенные жизненные обстоятельства не требовали моего личного и весьма специфического участия. А у вас, как вы сказали, кодексы, строгость, подчинение. Не по мне.

Он издал короткий, сухой смешок.

— Грим, Фауст и еще пара ребят выйдут с вами на связь в ближайшее время. Но убедительная просьба — вы ничего не слышали и ничего не знаете. Мы контактируем с вами по личной инициативе и в рамках взаимовыгодного сотрудничества.

— Я даже не знаю, о чем идет речь. Я вообще еду за рулем и ни с кем не разговариваю.

Он помолчал несколько секунд. Почему-то мне показалось, что эти слова ему понравились.

— На связи, господин Громов.

Я положил телефон на специальную подставку, и салон машины снова наполнился лишь ровным гулом двигателя да тихим шелестом шин по асфальту. Разговор окончен. Теперь оставалось только ехать. Моя нога сама собой чуть сильнее надавила на педаль акселератора, и «Имперор», плавно качнувшись, ускорил свой бег по ночным улицам.

Мигающая точка на экране навигатора приближалась, затягивая нас все глубже в промышленное сердце города, давно переставшее биться. Фонари на улицах становились все реже, свет их тусклее. Жилые дома сменились глухими кирпичными заборами, за которыми угадывались темные силуэты цехов и складов. Воздух за окном изменился. Исчезли запахи выпечки и выхлопных газов, им на смену пришел тяжелый, застарелый дух машинного масла, ржавого металла и сырой земли.

— Как ты поймешь, что пора остановиться? — голос Лидии прозвучал с заднего сиденья. — Как не раскрыть наше положение раньше времени?

Вопрос был по существу, прагматичный и своевременный.

— Как только подъедем достаточно близко, — ответил я, не отрывая взгляда от дороги, — я передам руль Алисе. Выключите фары. Будете медленно следовать за мной, держа дистанцию не меньше ста метров. Главное — не отставать и не приближаться. Я же пойду пешком. Нандор, я надеюсь, уже там, мы встретимся и двинемся по следу вместе.

Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Лидия молча кивнула, ее лицо в полумраке было серьезным и сосредоточенным. Алиса, сидевшая рядом с ней, закусила губу, но в ее глазах я видел ту уверенность, которая мне в ней нравилась.

Мы въехали на территорию промзоны. Это был город-призрак, мертвый мир бетона и ржавчины. Справа и слева от узкой, разбитой дороги громоздились скелеты заводских корпусов с пустыми глазницами выбитых окон. Из стен торчали кривые прутья арматуры, похожие на обломанные ребра гигантских зверей. Под шинами хрустел битый кирпич и осколки стекла. Ветер, гулявший между зданиями, приносил с собой тихий, скорбный вой петель, на которых болталась старая створка.

Лунный свет, пробиваясь сквозь рваные облака, рисовал на земле причудливые, уродливые тени от искореженных металлических конструкций, застывших в нелепых позах.

Я съехал на обочину, заглушил двигатель. Погасил фары. Темнота, до этого лишь подступавшая к нам, разом хлынула в салон, поглотив его. Несколько секунд мы сидели в полной неподвижности, и наши глаза привыкали к мраку. Я слышал лишь стук собственного сердца да прерывистое дыхание девушек за спиной.

Только вибрация на телефоне давала мне понять, что мы все еще живы, а не застыли навсегда в этом темном месте, как на картине, что похитила душу Вересаева.