Главный, Грим, Фауст. Они видели результат. Тот самый «бесконтактный бой». Для них я — человек с редким, возможно, врожденным даром. Боевой маг и ценный актив, но не аномалия, выходящая за рамки их понимания. Их знание ограничено, и это хорошо.

И Шая. Она была там и видела. Но что именно она видела? В этом заключался главный вопрос. Ее брат, Нандор, утверждал, что дар — редкость, и он сам им не владеет. Если он говорил правду, то и она скорее всего видела лишь странный феномен, необъяснимую вспышку силы. Но слухи, въевшиеся в подкорку этого мира, твердили об ином. Об особой связи эльфов с магией, об их врожденной чувствительности к ее потокам. Возможно, Нандор говорил правду, но лишь за себя. Возможно, в их роду или в их народе дар передавался иначе. Возможно, женщины их расы были более восприимчивы… Слишком много «возможно».

Это делало ее самым большим риском. Рассказать о магической проблеме агенту МВД, у которого может и не быть никаких способностей, все равно что подписать себе приговор.

Но в то же время эта минимальная вероятность, что она все же что-то знает или имеет выходы на тех кто знает, делала ее и единственной возможностью. Я не мог прийти в эльфийское посольство с улицы и попросить аудиенции у специалиста по магии душ. Мне нужен был тот, с кого я могу начать.

Моя проблема не сила. Моя проблема — это цепь, которая приковала ко мне двух девушек.

Я стал печатать, взвешивая каждое слово.

«Я не мог позволить погибнуть важному кадру, — начал я издали. — Представь, какой бы шум начался, узнай, что в Феодосии во время тайной операции погиб мало того что эльф, так еще и из МВД».

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Нужно было изложить суть, не раскрывая компрометирующих деталей. Ни слова про оккультизм, ни слова про неумелый ритуал. Лишь факты и их последствия. Понятно, что даже в таком случае могут возникнуть вопросы, но нужно было пробовать.

«Некоторое время назад произошел магический инцидент. Его последствием стала непреодолимая связь, возникшая между мной и двумя другими людьми. Девушками, которых ты видела».

Слова ложились на экран ровными строчками, складываясь в длинные предложения.

«Эта связь имеет физические ограничения. Мы не можем отдаляться друг от друга дальше чем на сто пятьдесят шагов. Любая попытка приводит к мучительной боли, которая усиливается с каждым метром».

Перечитав написанное, я выдержал паузу для осознания. Пока что все было в норме: обозначенная проблема и ее характеристики.

«Мне нужен специалист. Не целитель, не боевой маг. Мне нужен тот, кто разбирается в магии душ и энергетических связей. По моим предположениям, найти такого можно лишь среди твоего народа. Если ты что-нибудь об этом знаешь, буду благодарен за помощь».

Нажав «отправить», я встал и подошел к окну, поставив створку на откидывание. Вечерний прохладный воздух тут же скользнул в приоткрытую щель и прополз, словно змея, по ноге вниз, отчего по коже тут же побежали мурашки.

Что она ответит? Не сочтет ли меня за поехавшего или… не проследит ли странную связь между мной и оккультистами? Она все же эльфийка, и скорее всего этот ритуал, который проводили, должен быть ей известен.

Ответ себя не заставил долго ждать. Телефон снова дернулся в руке. Подняв его к лицу, я открыл чат и прочитал одну простую строчку.

«Громов, ты что, один из них? Ты тоже оккультист?»

Внутри все похолодело. Я смотрел на телефон, ожидая продолжения. Курсор в строке ввода сообщения назойливо мигал, призывая отправить один единственный символ: «?». Но я продолжал ждать.

«Шучу. Хотела бы я сейчас видеть выражение твоей физиономии)», — пришел от нее ответ.

Ого, скобочка. Это еще что такое? Где серьезность? Где полунамеки и прочие эльфийские сложности в передачи мысли?

«Чего завис, Громов, поймала с поличным?».