И, как и предупреждала Лидия, она едва не задремала.

Стоя.

Через пятнадцать минут, чистая, розовая и пахнущая гелем для душа, она уже сидела за столом в столовой. Перед ней стояла глубокая тарелка с горой спагетти, щедро политых томатным соусом, и несколькими крупными фрикадельками.

Алиса накрутила пасту на вилку, отправила в рот и блаженно зажмурилась.

— Ты волшебница, — прошамкала она. — Это божественно.

Лидия, сидевшая напротив со своей порцией, лишь сдержанно кивнула, но было видно, что ей приятно.

— Не чавкай, а то по лбу ложкой дам. Где твои манеры, барышня? — спросила она, а затем смягчилась. — Ну, рассказывай, что там у вас стряслось, что ты выглядела как трубочист?

И Алису прорвало. Она рассказывала в красках и деталях, активно жестикулируя вилкой, рискуя разбрызгать соус по скатерти. Она рассказывала про станки, которые оживали под их руками, про Михаила Петровича, который ворчал, но делал, про то, как они запускали главный компрессор, и как тот чихнул пылью, но заработал ровно и мощно.

— … И представляешь, завтра уже первый корабль! — закончила она, сияя. — Настоящий! Мы его поднимем, почистим, покрасим… Это же… это же настоящая жизнь, Лидия! Не бумажки, не отчеты, а металл и море!

Лидия слушала ее внимательно, не перебивая, лишь иногда подкладывая подруге добавки.

— Я рада за тебя, — сказала она искренне. — Видно, что это твое. Ты прямо светишься.

Алиса немного успокоилась, утолив первый голод и выплеснув эмоции.

— А у тебя как? — спросила она, вытирая губы салфеткой. — Что было на работе? Докучаев не сильно лютовал из-за моего отсутствия?

Лидия пожала плечами, накалывая на вилку фрикадельку.

— Да нет. Он был занят своими делами, готовил какие-то отчеты для министерства. В офисе было тихо.

Она помолчала, пережевывая пищу.

— Ничего особо интересного, если честно. Рутина. Справки, архивы.

Алиса заметила, что подруга что-то недоговаривает.

— И всё? — прищурилась она.

Лидия вздохнула и отложила вилку.

— Ну… не совсем. После обеда Воронцова позвала меня в секционную.

— Ого! — Алиса подалась вперед. — И что там?

— Вскрывали молодого парня, — спокойно произнесла Лидия, словно рассказывала о походе в магазин. — Двадцать пять лет. Поступил с подозрением на отравление суррогатами алкоголя. Но Ольга сомневалась.

— И?

— И мы нашли странные изменения в печени и почках. Ольга дала мне скальпель. Позволила сделать разрез, осмотреть ткани. Мы взяли образцы на расширенную токсикологию. Ольга думает, что это может быть какой-то новый синтетический наркотик или редкий яд.

Лидия говорила об этом ровным, почти бесстрастным голосом, но в ее глазах, обычно холодных, появился какой-то новый, странный блеск.

— Тебе нравится это дело? — прямо спросила Алиса, глядя ей в глаза.

Лидия задумалась. Она покрутила в руках бокал с водой, глядя, как жидкость омывает стенки стекла.

— Нравится? — переспросила она. — Слово не совсем подходящее. Это не может «нравиться» в обычном понимании. Там смерть, запахи, неприятные вещи. Но…

Она подняла взгляд.

— Это просто интересно, Алиса. Это загадка. Это поиск истины. Когда ты видишь хаос и пытаешься найти в нем логику, причину, следствие. По крайней мере мне понятно, что делать. Медицина — это структура. Это правила. Это то, где я могу быть полезна.

Она грустно усмехнулась.

— В отличие от всего остального. Идти учиться магии мне все равно, наверное, поздно. Куда мне? В академию с подростками? Или искать учителей, которые будут смотреть на меня как на переростка? Время упущено.