Шая стояла у края тротуара, под светом фонаря, и, казалось, сама светилась в этих сумерках. На ней было элегантное бежевое пальто, перехваченное поясом, подчеркивающим тонкую талию. Шею укутывал объемный клетчатый шарф, в котором она прятала нижнюю часть лица от ветра. Длинные темные волосы воронова крыла были распущены, и ветер играл с ними, перебирая пряди.

Я попросил водителя притормозить чуть поодаль, вышел из машины и открыл заднюю дверь, приглашая её.

— Карета подана, мадемуазель, — произнес я с улыбкой.

Шая обернулась, и ее карие глаза, вспыхнули радостью. Она быстро подошла и скользнула в салон.

Я сел рядом, захлопнув дверь.

— Привет, — сказала она, стягивая шарф с лица.

— Привет, ушастая, — я не удержался и, наклонившись, коротко поцеловал её в щеку. Кожа была прохладной, а от шеи пахло едва уловимым запахом сирени и крыжовника.

— Не называй меня так, — фыркнула она беззлобно, устраиваясь поудобнее. — Ты же знаешь, я могу и укусить.

— Знаю. Поэтому и рискую.

Она посмотрела на меня внимательно, сканируя взглядом, словно проверяя, не изменился ли я за эти недели, не нахватал ли новых шрамов или темных пятен на ауре.

— Выглядишь… — она запнулась, подбирая слово. — Довольно бодрым. Успел отдохнуть, что ли, дома?

— Отнюдь. Отец покоя не давал, затем вызвали на всеимперскую коронерскую олимпиаду, из-за которой я, собственно, и здесь. Дали два дня вольной, чтобы с дороги прийти в себя.

— Понятно, — Шая кивнула.

Такси тронулось.

— Куда поедем? — спросила она, глядя в окно на проплывающие мимо огни.

— Я же сказал: сюрприз, — повторил я свое сообщение.

— Сюрприз? — она подозрительно прищурилась. — Надеюсь не такой же, как тогда у реки?

Я издал сдавленный смешок. Нет, больше ничего такого у меня удивительного нет. Сюрприз с попаданством штука такая, что переплюнуть ее чем-то другим вряд ли удастся.

— Этот тебе понравится. Обещаю. Но есть одно условие.

— Какое?

— Доверься мне.

Я протянул руку и мягко коснулся края ее шарфа.

— Позволишь?

Шая посмотрела на шарф, потом мне в глаза. В ее взгляде мелькнуло сомнение, но всего на секунду. Любопытство взяло верх.

— Если это какая-то глупость, я тебя точно загрызу, — предупредила она, но сопротивляться не стала.

Я аккуратно размотал шарф с ее шеи. Мягкая шерсть была теплой. Сложив ткань в несколько раз, я осторожно, стараясь не задеть волосы, завязал ей глаза.

— Громов, это похоже на похищение, — прокомментировала она, когда мир для нее погрузился в темноту. — Если ты везешь меня в лес, то учти: в лесу у меня преимущество.

— Никакого леса, — успокоил я ее, проверяя узел. — Сиди смирно. Ехать недалеко.

Мы ехали еще минут пятнадцать. Шая сидела молча, прислушиваясь к звукам, явно пытаясь угадать маршрут по поворотам. Я же просто любовался ею. В этой ситуации, с завязанными глазами, она выглядела непривычно беззащитной и доверившейся мне, что вызывало волну нежности.

Наконец машина сбавила ход и свернула с шумного проспекта на парковку. Шуршание шин изменилось.

— Приехали, — сказал водитель.

Расплатившись, я вышел из машины, обошел её и открыл дверь с пассажирской стороны.

— Давай руку, — сказал я.

Шая нащупала мою ладонь. Ее пальцы были теплыми. Она выбралась наружу, слегка покачнувшись с непривычки.

— Идем. Только осторожно, здесь бордюр.

Я вел ее, придерживая под локоть. Мы шли по асфальту, вокруг слышались голоса людей, смех, хлопанье дверей машин и какая-то ритмичная музыка, доносящаяся из динамиков.