Но главным был запах.

Чем ближе мы подходили к цели, тем отчетливее он становился. Это был запах, который невозможно спутать ни с чем во Вселенной. Смесь ароматов жареного мяса, раскаленного масла, сладкой ванили, свежего хлеба и специфических специй. Запах, который вызывает у одних презрительное «фи», а у других неконтролируемое слюноотделение.

Шая остановилась и повела носом, активно принюхиваясь.

— Подожди… — пробормотала она. — Этот запах…

Я улыбнулся, встал у нее за спиной и положил руки на плечи.

— Громов, — в ее голосе звучала смесь неверия и зарождающегося смеха. — Только не говори, что мы…

Я одним движением развязал узел и стянул шарф.

— Виктор!

Мир вспыхнул.

Перед нами, сияя неоном в московской ночи, возвышалось огромное здание из стекла и металла. Над входом горела гигантская красная буква «И», стилизованная под имперский вензель, а ниже красовалась надпись: «Имперский Вкус».

За огромными панорамными окнами кипела жизнь. Люди сидели за столиками, ели бургеры, макали картошку фри в соусы и смеялись. Это был храм быстрого питания, мекка калорий и холестерина, место, где аристократ мог сидеть рядом со студентом и есть одно и то же.

Шая стояла, глядя на это великолепие, и молчала.

Она повернулась ко мне. Ее глаза сияли так ярко, что могли поспорить с неоновой вывеской.

— Громов, — сказала она, и в ее голосе зазвенел смех. — Ты ужасен. Ты просто невозможен и невыносим!

— Не надо меня никуда выносить, — ответил я, широко улыбаясь.

Она схватила меня за руку и потянула внутрь.

* * *

В комнате для совещаний, скрытой в глубине дворцового комплекса, царила тишина. Вентиляция работала бесшумно, подавая очищенный воздух, лишенный запахов города.

За массивным столом из карельской березы сидели четверо.

Граф Шувалов, министр внутренних дел, сидел с идеально прямой спиной, положив холеные руки на папку с документами. Генерал Белозеров, глава СБРИ, хмуро смотрел в полированную столешницу, словно видел там карту боевых действий. Архиепископ Игнатиус, Верховный Инквизитор, перебирал четки, и этот тихий, ритмичный стук костяшек был единственным звуком, нарушавшим покой.

Во главе стола сидел Император. Федор II Годунов выглядел задумчивым. Перед ним не было бумаг, только стакан с водой.

— Как продвигаются наши дела? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. Голос его звучал ровно, но в нем слышалась интонация, которая заставляет подчиненных напрягаться, даже если они чисты перед законом и совестью.

Первым отозвался граф Шувалов. Он слегка подался вперед, обозначая готовность к докладу.

— Все продвигается в штатном режиме, Ваше Императорское Величество. Система контроля работает без сбоев. Наши люди ведут наблюдение на всех этапах. А самое главное — граф Громов прибыл на следующий этап всеимперской Олимпиады.

Император медленно повернул голову в его сторону.

— То есть ничего сверхъестественного со стороны Громова за все это время не наблюдалось? — уточнил он.

— Вы все верно поняли, — подтвердил Шувалов. — На данный момент граф Громов продолжает проявлять себя как компетентный специалист. Я бы даже сказал — пугающе компетентный. Он блестяще прошел теоретические тесты, а на практике показал уровень, которому позавидовали бы многие столичные эксперты со стажем.

Граф сделал паузу, подбирая слова.

— Слишком компетентный, — добавил он с нажимом, — для человека, который большую часть своей сознательной жизни провел в изгнании, занимаясь пьянством, мелким вымогательством, дебошами и чем угодно, но только не своей основной работой. Его личное дело до определенного момента — хроника сплошного падения в бездну.