Кто-то из сановников сглотнул слишком громко, чем следовало.

Секунды тянулись как расплавленный гудрон. Никто из мужчин не мог осмелиться ответить на вопрос.

— Шучу, — сказал император, вернув чертам лица привычное выражение, и, не проронив больше ни слова, умчался по коридору, оставив своих министров в глубоком недоумении и с подписанным тестом про «рукти» на столе.

— Ненавижу, когда он так делает, — вдруг подал голос Белозерский.

— И не говорите, Алексей Петрович. И не говорите…

Глава 10

Трасса «Таврида», гордость имперского дорожного строительства, стелилась под колеса «Имперора» гладкой серой лентой. Утро выдалось ясным, и солнце, поднимающееся над степными просторами, заливало салон мягким золотистым светом.

Дорога от Феодосии до Симферополя заняла чуть меньше двух часов. Пейзаж за окном менялся плавно: выжженные солнцем степи с редкими курганами сменились предгорьями, покрытыми зеленью, а затем вдалеке показались очертания Чатыр-Дага, укутанного в утреннюю дымку.

Это была поездка, позволяющая привести мысли в порядок. Я выключил музыку, предпочитая слушать лишь ровный гул мотора и шум ветра. В голове крутились формулы, классификации и статьи из коронерского устава, которые я освежил в памяти за последние дни. Если Министерство решит снова поиграть в идиотские вопросы, я буду готов. Если же они решат устроить настоящую проверку — я буду готов вдвойне.

Симферополь встретил меня стандартной суетой крупного города. Жизнь здесь била ключом даже в пятницу. Потоки машин, спешащие пешеходы, гул большого города — все это создавало рабочий ритм.

Здание Центральной Коронерской Службы располагалось в старом центре, на одной из тенистых улиц, засаженных вековыми платанами. Я смог его найти благодаря GPS-навигатору, который услужливо меня довел.

Это был монументальный особняк постройки конца девятнадцатого века, с колоннами, лепниной и неизменным государственным флагом над входом, выглядящий строго и внушительно, как и подобает месту, где мертвые обретают свой последний голос.

Найти парковку оказалось задачей не из легких. Вдоль обочин уже выстроилась вереница разномастных автомобилей: от служебных с синими полосами до вполне приличных иномарок и даже стареньких машин, напоминавших «жигули» из моего мира. Видимо, география участников олимпиады действительно охватывала весь полуостров, от глухих деревень до крупных городов.

Мне повезло найти место чуть в стороне, в тени раскидистого каштана. Я аккуратно втиснул массивный «Имперор» между двумя бюджетными седанами, заглушил мотор и несколько секунд просто сидел, глядя на фасад здания.

— Ну, поехали, — пробормотал я, выходя из машины.

Утро было прохладным, и я это ощущал даже сквозь накинутый на плечи плащ. Я щелкнул брелоком сигнализации, проверил, закрылись ли замки, и направился к кованым воротам, за которыми уже собиралась толпа.

На площадке перед входом царило оживление, напоминающее муравейник, в который ткнули палкой.

Здесь собралось, наверное, человек пятьдесят, а то и больше. Публика была пестрой. Я видел мужчин в строгих костюмах, явно городских чиновников от медицины. Видел людей в потертых пиджаках и свитерах — работники из глубинки, у которых прозекторские вряд ли сильно отличались от заброшенных бомбоубежищ.

Были и женщины. К моему удивлению, их оказалось немало. Строгие дамы с пучками на головах, молодые девушки с папками в руках, женщины средних лет с усталыми глазами.

Воздух над площадкой был сизым от табачного дыма. Урны у входа уже были переполнены окурками. Люди сбивались в кучки по интересам или по географическому признаку. Кто-то громко смеялся, травя байки, кто-то нервно курил, глядя на часы, кто-то перелистывал конспекты, пытаясь в последнюю минуту запомнить что-то важное.