Он говорил это с такой интонацией, словно обсуждал пикантную сплетню о неверной жене губернатора.

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Конечно. Скандалы. Интриги. Расследования. Никого не интересует, как ты работаешь, сколько смертей сумел обозначить корректно и вынести корректный вердикт. Всем интересно только то, что из морга утянули труп, дабе усложнить вскрытие и расследование.

— Понятно, — сухо ответил я. — Дурная слава тоже слава, полагаю.

— Сигаретку? — Дубов протянул мне открытый портсигар. Там лежали тонкие папиросы.

— Нет, спасибо, — я вежливо помотал головой.

Виктория Степанова внимательно рассматривала меня, словно я был редким экспонатом в музее или необычной патологией на секционном столе.

— Вас тоже пригласили? — уточнила Мария Елизарова. Ее голос был тихим и немного скрипучим, как у человека, который много курит.

— Ну, раз я здесь, — я пожал плечами, улыбнувшись ей. — Значит, пригласили.

— Нет, — перебила Мария, — Я имею в виду, не вы сами предложили пойти на эту идиотскую олимпиаду, а именно руководство настояло.

— А, в этом смысле, — я кивнул. — Да. Мой начальник очень настойчиво рекомендовал. Подал мне идею как возможность для развития нашей службы. Финансирование, оборудование, гранты. Сами знаете, как в регионах с бюджетом. Оно нам лишним не будет.

Барон Дубов выпустил струю дыма в сторону и скептически хмыкнул, покручивая ус.

— Ой, бросьте, граф. Вы же взрослый человек. Неужели вы верите в эти сказки про гранты?

Он подошел чуть ближе, понизив голос до заговорщического шепота:

— Да никто нас не пустит дальше местных соревнований. Там, в столице, уже все деньги давно попилили между своими. Свояки, кумовья, нужные люди. А этот цирк, — он обвел рукой толпу собравшихся, — просто фарс для отчетности. Мол, смотрите, мы проводим работу с регионами, ищем таланты. Тьфу!

С одной стороны, я разделял эти мысли. Цинизм Дубова был мне понятен и близок. Система везде одинакова, что в моем мире, что здесь. Коррупция, кумовство, распилы — это вечные спутники любой бюрократии.

Но с другой стороны…

— Кто знает, — ответил я уклончиво. — Иногда система дает сбой. И вдруг в этот раз получится? Попытка не пытка, знаете ли.

Виктория усмехнулась.

— Вы либо оптимист, господин Громов, либо вам катастрофически нечего делать в Феодосии.

— Чего-чего, а вот скучать мне точно не приходится, — я деликатно улыбнулся. — А вы, Виктория? Как вас занесло в эту профессию?

— Семейное дело, — коротко бросила она, давая понять, что тема закрыта.

Наш разговор прервал бой курантов на городской ратуше. Двенадцать ударов.

Ровно с последним ударом массивные дубовые двери особняка распахнулись. На крыльцо вышел человек в сером костюме и с мегафоном в руках.

— Уважаемые участники! — его голос, усиленный электроникой, разнесся над площадью, заглушая разговоры. — Просим всех пройти в помещение для регистрации. Приготовьте удостоверения личности и служебные пропуска.

Толпа зашевелилась. Люди потянулись к входу, выбрасывая окурки и пряча телефоны.

— Ну, пошли сдаваться, — вздохнула Мария Елизарова, поправляя сумку на плече.

— После вас, дамы, — галантно произнес Дубов, пропуская женщин вперед.

Мы вошли в прохладный холл здания. Высокие потолки, мраморная лестница, портреты заслуженных врачей на стенах — все это создавало атмосферу храма науки.

Процедура регистрации была организована на удивление четко. Несколько столов, за которыми сидели сотрудники, проверяли документы.

— Фамилия? — строго спросила женщина с высокой прической, когда подошла моя очередь.