— Нет-нет! — заторопилась она, и маска самоуверенности на миг дала трещину. — Просто хотела узнать… — тут она запнулась, словно не могла подобрать правильных слов. — Вы торопитесь домой?

Я достал телефон, разблокировал экран и посмотрел на время. Час дня. До Феодосии ехать пару часов, если не будет пробок на перевале. Если вечером трасса будет пустой, и я позволю себе немного нарушить скоростной режим, притопив педальку в пол, то успею и за полтора.

Планы на выходные были уже сверстаны. Завтра суббота, я хотел съездить с Алисой на верфь. Ей нужна была моя поддержка, да и мне самому было любопытно взглянуть на этих «старых мастеров», о которых она говорила. Лидия собиралась навестить отца. Вечер пятницы был свободен.

Никаких приемов. Никаких поэтов. Никаких, искренне надеюсь, монстров

— А что, есть какое-то предложение? — спросил я, убирая телефон и возвращая внимание собеседнице.

— Мы с Дмитрием и Марией хотели зайти в кафе после окончания, просто поболтать, — сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки искренности. — В нашей работе, знаете ли, не часто удается выехать куда-то за пределы своего болота и просто пообщаться с новыми людьми. Тем более, с коллегами, которые понимают специфику.

Я кивнул. В этом был резон. Коронеры — каста замкнутая. Обычные люди морщатся при упоминании нашей профессии, а врачи других специальностей смотрят на нас как на тех, кто копается в грязном белье смерти. Найти собеседника, которому можно рассказать про интересный случай трупного окоченения за обедом, не испортив ему аппетит — задача нетривиальная.

— Хм. До конца экзамена еще примерно два часа, — заметил я, кивнув в сторону здания Центра. — Регламент строгий.

— О, я думаю, они скоро справятся, — отмахнулась Виктория с непоколебимой уверенностью. — Мария и Дмитрий хорошие специалисты. Они не будут сидеть до последнего звонка, вымучивая ответы. Они знают свое дело.

— А вы давно знакомы? — поинтересовался я. Троица выглядела слишком разношерстной для тесной компании: щеголь-барон, уставшая женщина и эта леди-стерва.

— Года три, наверное, — сказала она задумчиво, глядя куда-то поверх моего плеча. — Не сказала бы, что мы друзья в полном смысле этого слова. Мы не ходим друг к другу в гости и не крестим детей. Но когда выдается возможность, то пересекаемся на конференциях или вот таких мероприятиях. Своего рода коронерский клуб, где первое правило — никому не говорить про коронерский клуб.

Она усмехнулась своей шутке.

— Ясно, — сказал я нейтрально. — Но вы только что нарушили первое правило.

— Так что, — она наклонила голову, кокетливо глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

Я анализировал ее поведение. Это был классический женский прием: взгляд снизу вверх, легкая улыбка, поза, демонстрирующая открытость. Но я все равно видел за этим фасадом нотки стервозности, которые въелись в ее внешность, как татуировка.

Может, она и не была стервой в душе, может, это профессиональная деформация или защитная реакция, каковой казалась, но первое впечатление — штука стойкая. Бывает так, что смотришь на человека и прям складывается пазл. Возможно, ложный, возможно, нет, но интуиция редко подводит.

— Составите нам компанию? — закончила она фразу, и в ее голосе прозвучал вызов. Мол, не струсите ли вы, граф, пообщаться с простыми смертными?

Я на секунду задумался.

С одной стороны, я мог бы сесть в машину, включить музыку и через два часа быть дома, в тишине и покое. С другой — перспектива провести вечер в компании коллег, которые не знают о моей «особенности», не знают о моих проблемах и видят во мне просто равного, была по-своему заманчивой.