— Разберемся, — ответил Гарик. — Возьмем обувь, проверим следы.

— Девушки, пожалуйста, зафиксируйте по протоколу и сделайте несколько снимков. Итак, — я начал диктовать, — время пятнадцать часов сорок пять минут. Место: складское помещение, район Реван-Шоль, город Феодосия. Обнаружен труп мужчины, на вид тридцать-тридцать пять лет, крепкого телосложения, короткие темные волосы…

Пока Алиса скрипела ручкой, а Лидия делала снимки на казенный планшет, мы с урядниками сняли тело. Я надел перчатки и провел первичный осмотр. На шее четкая странгуляционная борозда, идущая вверх. Признаков борьбы, ссадин или кровоподтеков на руках и теле не наблюдалось.

Затем я сделал шаг назад, делая вид, словно осматриваю тело со стороны, чтобы оценить общую картину. На самом деле я закрыл глаза на долю секунды, концентрируясь, пытаясь прибегнуть к своему новому навыку. Мир смазался, и я увидел ее.

Психея.

Она была. И она была не такой тусклой и угасающей, как у Улины. Эта светилась ровным, холодным синим цветом, который хоть и подернулся серой дымкой, но все еще отчетливо пульсировал. Он повесился, или его повесили совсем недавно.

— Что такое, коронер? — обратился ко мне Гарик, заметив мою заминку.

— Пытаюсь смотреть под разными углами. Иногда можно заметить что-нибудь неестественное, — ответил я неопределенно и снова подошел к телу.

Что-то не сходится.

Я снова присел на корточки и внимательно осмотрел шею. Странгуляционная борозда была четкой, хорошо выраженной, но что-то в ней было не так. Я аккуратно, кончиком пальца в перчатке, провел по ее краю. Кожа под веревкой была не синюшной, как при прижизненном удушении, а бледной, плотной, почти как пергамент.

— Что там? — тут же подался вперед Гарик.

— Мне не нравится эта борозда, — сказал я, не отрывая взгляда от шеи. — Она сильно отличается от той, что образуется при жизни. И петехий в конъюнктиве нет, — добавил я, посветив фонариком в полуоткрытые глаза мужчины.

— То есть… — начал было Гарик.

— Это значит, что есть высокая вероятность того, что его повесили уже после смерти, — закончил я за него. — Чтобы скрыть настоящую причину.

Я встал и начал методичный осмотр тела. Руки, ноги, торс, спина — никаких колотых или резаных ран. Никаких следов от ударов. Никаких следов от инъекций на венах. Тело было чистым.

— И что теперь? — спросил Клим, когда я закончил. — Если это не повешение, то что?

— Вот это я и хочу выяснить, — ответил я, снимая перчатки. — Раз других следов на теле нет — нужно делать вскрытие. Я не могу установить причину смерти на месте.

Я отошел на шаг, окинув взглядом тело, урядников и мрачную обстановку склада.

— Предварительно. Это убийство, замаскированное под суицид, — я повернулся к девушкам. — Закончили с фото?

Они молча кивнули.

— Причину смерти установим только после вскрытия, — заключил я, доставая телефон. — Я вызываю транспорт. Забираем его в прозекторскую.

Глава 21

Через полчаса, как и было обещано, к складу подъехал неприметный черный фургон. Из него вышли двое молчаливых санитаров в рабочих комбинезонах. Они работали быстро и слаженно, без лишних слов. Аккуратно упаковав тело в плотный черный мешок, они погрузили его на носилки и скрылись в фургоне. Тяжелые задние двери захлопнулись с глухим стуком.

Когда машина отъехала, я повернулся к урядникам.

— Господа. Чтобы не гонять курьеров и не тратить время на бумажную волокиту, продиктуйте ваши рабочие почты. Результаты вскрытия и копии протоколов я отправлю вам напрямую, как только они будут готовы.

Клим одобрительно кивнул, его скрытые за круглыми очками глаза, казалось, оценили такой подход.