Клим одобрительно кивнул, его скрытые за круглыми очками глаза, казалось, оценили такой подход. Он четко продиктовал свой адрес. Гарик, удивленно почесав затылок, последовал его примеру.

— Отлично. Тогда до связи, — сказал я и, не прощаясь, направился к ожидавшему нас микроавтобусу. — В прозекторскую, — сказал я Аркадию Петровичу.

Мы снова погрузились в знакомый салон. Петрович, не задавая вопросов, плавно тронулся с места, увозя нас из этого забытого богом района.

Поездка к моргу прошла в молчании.

Если в этой Империи существуют подобные организации, то все становится на свои места. Убийство их бойца — это не просто бытовуха или пьяная поножовщина. Это уже дело принципа.

Становится понятно, почему на вызов приехали сразу два урядника, и почему в их глазах читалась плохо скрываемая нервозность. Никому не нужны лишние скандалы и проблемы с ЧВК, тем более в небольшом городке. Такие люди не любят свидетелей и излишнее внимание властей. Они привыкли решать свои проблемы сами. Тихо, быстро и, как правило, очень жестоко.

Когда мы прибыли на место, я первым спустился по бетонным ступеням в подвал. Меня встретил резкий, но чистый запах дезинфицирующих средств, перебивающий привычный аромат формалина.

Помещение было не узнать. Кафельный пол сиял чистотой, стальной секционный стол, вчера еще бывший тусклым и заляпанным, теперь блестел под яркими люминесцентными лампами. Инструменты были аккуратно разложены и, судя по всему, простерилизованы.

Мои раздолбаи, оказывается, умели работать, когда над ними нависала угроза нагоняя. Я хмыкнул. Следом за мной вошли санитары, вкатывая носилки с телом.

Дверь за санитарами захлопнулась, оставив нас троих в стерильной тишине морга. Я надел свежий халат, натянул перчатки и подошел к столу.

— Алиса, записывай, — начал я, пока Лидия готовила планшет с камерой. — Тело мужчины, доставлено из района Реван-Шоль. Кожные покровы бледные, с участками посмертных пятен на спине и задней поверхности конечностей. Трупное окоченение хорошо выражено во всех группах мышц.

Я методично, сантиметр за сантиметром, осмотрел одежду прежде чем снять ее. Никаких следов борьбы, никаких повреждений, кроме тех, что нанесли мы, срезая веревку. Раздев его, я продолжил диктовку, описывая отсутствие внешних повреждений, старые шрамы на плече и предплечье, татуировку — свернувшегося в кольцо дракона — на левой лопатке. Девушки работали молча, их действия были уже более уверенными, чем в первый раз.

Я замер, глядя на лежащее передо мной тело. Прежде чем взять скальпель и сделать первый надрез, я решил проверить. Снова закрыл глаза, концентрируясь, обращая взгляд внутрь.

Мир вокруг растворился в серой дымке, и на фоне этой пустоты проступило сияние его души. Как я и видел на складе, оно было еще относительно ярким, но уже начинало тускнеть по краям.

И на этом синем фоне я увидел два узелка на сияющей ткани его души. Один, маленький и плотный, располагался прямо над верхней челюстью, в районе нёба. Второй, более крупный и рваный, словно вспышка черного огня, находился в области головного мозга. Эта странность меня и зацепила.

Я протянул руку, мои пальцы в перчатке зависли в паре сантиметров над его лицом. И, игнорируя физическую оболочку, я прикоснулся к первому узелку.

Мир взорвался смазанными картинками.

Это были отпечатки ощущений. Жар чужого тела. Запах женского парфюма, смешанный с запахом пота. Сбитое дыхание — его и ее. Ритмичные движения. Силуэт женщины над ним, ее распущенные волосы скрывали лицо, падая ему на грудь.

Я чувствовал неровный ритм ее движений, ощущал, как его тело отвечает ей. Напряжение, нарастающее в мышцах. Пульс, бьющий в висках.

Волна удовольствия подкатила к горлу, заставив его выгнуть спину, запрокинуть голову. Рот инстинктивно открылся, чтобы просто вдохнуть поглубже и увеличить приток кислорода.