— Давай вторую руку! — прохрипел Найд, изо всех сил цепляясь за мокрое дерево. — Давай!

С грехом пополам он втянул взбрыкивающего ногами паренька обратно. Толстый остаток ветки держал надежно, и оба без особых приключений оказались на твердой почве. Они упали на землю, измученные усилием, задыхающиеся от пережитой опасности, покрытые плесенью и раскисшей древесной трухой. Нудный ледяной дождик поливал их сверху, и оба выглядели так, будто только что побывали в реке.

— Ну вот, — пробормотал Найд, криво усмехаясь, — говорят, долг платежом красен. Это, значится, был мой платеж, — он вытащил из вихров Ноа тонкую веточку.

Парнишка улыбнулся робко и вдруг обхватил Найда руками, приник к груди:

— Спасибо тебе, милый братик.

Найд так и застыл, легонько похлопывая Ноа по костлявой спине. А дождь все плакал и плакал — за них обоих.

Глава 12

Отменивший ночь

Рабы, тащившие паланкин со Скавром, двигались бодрой рысью. Месяц Шауль превратил Церрукан в огромную сосульку — разница была только в том, что сверкающие острия городских зиккуратов устремлялись к небу, вместо того чтобы свисать в преисподнюю. Впрочем, угрожающе свинцовые тучи с чумными пятнами нарождающихся бурь могли бы заставить усомниться любого — кроме, конечно, коренного церруканца.

— Небось храпит сейджин в тепле-то, — мрачно пробормотал Аркон, у которого зуб на зуб не попадал, — под шкурами да на пуховых подушках. А мы тащись тут через весь город. В такой колотун, считай, голяком. Хорошо еще хоть свой гроб с занавесками переть не заставил!

Аджакти хмыкнул:

— Храпит, говоришь? Это когда его сам наследный принц на бои пригласил? Да с шестью гладиаторами? Скорей планы строит, как бы с Омеркана побольше циркониев стрясти или покровительство выбить. Времена меняются.

— Да уж, маму их в раскоряку! — согласился Аркон и сплюнул, передернувшись всем телом под шерстяным плащом.

Времена меняются. Эту фразу все чаще и чаще повторяли на улицах города, залетала она и во дворцы шахов, и в гладиаторские казармы. Амир лежал при смерти. Его сын готов был взойти на престол — поговаривали, даже слишком готов. Каков-то будет новый правитель? Человек, который не смог дождаться погребальных празднеств и устроил бои, пока отец борется за каждый вздох на смертном ложе.

Маленькая процессия свернула на набережную Зеленого канала. Отблески факелов замерцали в зеркале замерзшей воды. По черному льду скользили отражения паланкина, покачивающегося на плечах четверки рабов, гладиаторов, бегущих в колонне по двое, воинов-охранников, освещающих путь. Несмотря на движение, холод пробирал до костей — надетые на голое тело доспехи были от него плохой защитой.

Аджакти старался не сопротивляться дрожи. Вместо этого он расслабил мускулы и попробовал согреть их идущей из центра энергией, как учил Фламма. У него получилось, но, чтобы сохранить эффект, требовалось полное внимание, а Кай все еще был новичком в искусстве дхьяны. Он практиковался с Тигле по ночам, но каждый раз, закрыв глаза, отправлялся блуждать по бесконечным лестницам Башни с Маятником. Одна загадочная дверь сменялась другой, но все они были заперты, и каждый раз перед пробуждением приходило острое понимание — он опять не нашел то, что искал.

«Может, я уже достиг совершенства, и граница между сном и реальностью стерлась? — думал он, усмехаясь про себя, пока ноги машинально выбивали маршевый ритм по покрытой инеем мостовой.