Ледяная волна окатила Аджакти с головы до ног. «Ну вот, опять я отвлекся на бесполезные мысли!» Он попытался вернуть присутствие и тепло, но тут же понял: что-то было не так. На губах Аркона намерзли серебристые льдинки; пар, вырывавшийся из разгоряченных глоток, робко жался к телам бегущих, пламя факелов скорчилось, будто пожирая само себя. Ведомый инстинктом, Кай сплюнул. Плевок стеклянно хрустнул под ногой. Гладиатор обернулся.

Улицу позади них залило текучее серебро. Синие двери и ставни домов выбелили морозные узоры, брусчатка поросла мехом снежных кристаллов, вечнозеленые деревья, обрамлявшие дорогу, превратились в хрустальные статуи. В канале с треском, подобным таранному удару, лопнул лед. Струи черной воды взметнулись в воздух и тут же застыли, подобно зиккуратам чудовищной красоты.

Все обернулись на звук. Рабы сбились с ритма, и паланкин накренился, рискуя вывалить содержимое на мостовую.

— Бегом! — заорал Аджакти во всю силу легких. — Не останавливаться! Это ледяной великан.

Медленно, будто кровь в жилах уже загустела, люди разворачивались, мышцы толкали тела вперед, легкие судорожно втягивали смерзшийся воздух. Молодой высокий раб из церруканцев бросил поручень носилок и рванул вверх по улице, разрывая криком колкую тишину. Кай успел подхватить толстый шест, прежде чем его конец ударил землю:

— Спасайте господина!

Сразу несколько глоток подхватили призыв, несколько пар рук вцепились в поручни паланкина, помогая обезумевшим от ужаса рабам. Носилки рывком скакнули вперед и помчались, всего на пару метров обгоняя ползучую белую смерть. Кажется, Скавр за атласными занавесками сыпал проклятиями. Аджакти плохо слышал — кровь грохотала в ушах, во рту стоял металлический вкус, а в голове металась одна мысль: «Только бы никто не споткнулся! Немилосердные боги, только бы никто не споткнулся!»

Сзади раздался короткий вопль. Оглядываться было некогда, но перед мысленным взором Кая мелькнула картина — скрюченный труп с лопнувшими глазами и черной дырой рта на заиндевевшем лице, настолько хрупкий, что при малейшем прикосновении бьется на осколки. Такими находили по утрам жертв ледяных великанов.

Страшное морозное дыхание леденило спину, пот мгновенно застывал ломкой корочкой. Люди рядом начали сдавать, паланкин снизил темп.

— Еще! — прохрипел Кай обожженной холодом глоткой. — Еще немного! — Мысленно наметил поворот в боковую улочку, укрытую мглой: — Туда! Туда великан не полезет.

У людей появилась цель, и эта цель была достижима. Удвоив усилия, рыча и выворачивая плечи из суставов, рабы, гладиаторы и воины вволокли носилки за угол и, пробежав еще десяток метров, рухнули обессиленные на мостовую. Расширенными глазами они наблюдали, как великан всунул в проулок снежные пальцы, как белые дорожки побежали по стенам домов, по трескавшимся булыжникам — ближе, ближе… Кто-то не выдержал и закричал — тонко, отчаянно, по-бабьи.

«Это сон, — мысленно сказал себе Кай. — Мой сон. А значит, никто не умрет. Никто не умрет. Никто не…» Серебристая волна докатилась до носков его сапог, дохнула игольчато-звездно и стала. Спутники, еще не веря своим глазам, отползали от блестящей змеи, но она уже издохла.

— Где Орлан? — Суровый голос Скавра громом прозвучал в звенящей после крика тишине.

Гладиаторы переглянулись. Белокурого красавца-феррагоса среди них не было.

— Отстал, наверное, — предположил Стрелец, поднимаясь с земли и смущенно отводя глаза. Стыдно вот так потерять боевого товарища, а еще стыднее — валяться в грязи, как женщина, стеная от ужаса.