И невдомёк ей, что тот Александр Сергеевич неспроста фрондировал едкими эпиграммами на власть имущих и постоянно в скандалах и прочем эпатаже участвовал. В какой-то мере это дало ему возможность завоевать определённую популярность и заставить светское общество запомнить его фамилию. А вот я такими подвигами не отметился. Поэтому мне даже реклама в газетах не помогла. Любит русский народ различных представителей андеграунда. Тот Пушкин в начале своей поэтической карьеры на этом выиграл, пусть и заработав себе первую ссылку, которая потом ещё больше сработала на его популярность, а вот мне в этом плане похвалиться нечем.

Впрочем, раз не сработали простые методы, то я пойду другим путём, и опыт послезнаний мне только в помощь.

Всё раскупят, ироды! А уж я найду, как заставить их это сделать!

Но начну мягко и не спеша. Через Дельвига. Пусть пока тренируется в продвижении поэтической продукции. К примеру, предложит своим знакомым издателям альманахов по главе из моей книги бесплатно выкладывать в каждом последующем выпуске. От меня не убудет, а ненавязчивая реклама книги постепенно пойдёт в массы.

Самому Дельвигу пока рановато становиться медиамагнатом. Нет у Антона ещё нужного опыта и уверенности в себе. Но рано или поздно я его к этой роли подготовлю. Главное не забыть ему лечебный перл через пару-тройку лет сделать, а то так и умрёт молодым, как в своей прошлой истории.

Мало мне было пережить одну «неприятность», над которой я лишь похохатывал, так ещё и дед мне такую же организовал.

— Александр, ты с нами в экспедицию не едешь! — почти торжественно объявил он мне за ужином.

— С чего бы вдруг? — постарался я изобразить изумление, хотя меня такое его решение донельзя устраивало.

— А зачем ты там нужен? Водолазов обучил, чему знал. Перлы им сделал. Так что постарайся дождаться нашего возвращения живым и здоровым. Иначе, кто же спасённые картины будет реставрировать? — прояснил мне свои расчёты Пётр Абрамович, как и причины беспокойства о моём здоровье.

— Получается, вы геройствовать поедете, а мне обратно в Велье возвращаться! — попытался я как можно более правдоподобно выразить возмущение.

— Не переживай. На доклад к государю мы все вместе явимся и твоих заслуг никто умалять не станет, — пообещал мне дед.

Якобы сильно переживая, я приказал Степану принести мне две бутылки кальвадоса и с угрюмым видом ушёл к камину, всячески показывая, что я расстроен и намерен расправиться с ними в одиночку, заливая алкоголем вселенскую несправедливость.

Как бы не так, «заботливые» Ганнибалы видимо сильно сопереживали, и поспешили меня утешить и развеселить. И трёх минут не прошло, как кальвадосом пришлось делиться, а потом ещё и за добавкой посылать.

На следующее утро все Ганнибалы, употребив по паре кружок капустного рассола, как ни в чём не бывало укатили к водолазам, а я, лишь спустя полтора часа отправился добывать аурум. На этот раз выбрав направление на северо-запад, по тракту, ведущему на Выборг.

Колодцы сами себя не выкачают, а я уже убедился, что артефактор должен иметь солидный запас аурума разных видов, чтобы не упустить возможности сорвать куш. И в первую очередь мне нужна эссенция для лечебных перлов.

В дороге всегда хорошо думается, а подумать мне есть над чем. У меня появились свободные капиталы, и в изрядном количестве. Самое время потратить их с умом на какое-то крупное производство, а то и не на одно. И я уже собирался вызвать Виктора Ивановича, чтобы организовать совместный мозговой штурм по этому вопросу, как вдруг колёса дрожки застучали по дощатому перекрытию какого-то моста, перекинутого через небольшую речку.