|
- Странно вы рассуждаете, сеньор Челлини, - насмешливо произнес человек, скрывавшийся в тени. - В Шатле так рассуждать не принято. - Кто это насмехается над моими словами? Кто смеет издеваться над моей просьбой? - вспылил Бенвенуто. - Я, - отвечал тот же голос. - Я, Робер д'Эстурвиль, парижский прево. Каждому свой черед, сеньор Челлини. В каждой игре бывают проигрыши и реванши. Первую партию выиграли вы, вторую - я. Вы незаконно отняли у меня замок, я законно арестовал вашего ученика. Вы не пожелали вернуть мне замок и потому будьте покойны: я не верну вам Асканио. Но ведь вы, господин Челлини, так предприимчивы и отважны, у вас целая армия преданных друзей! Смелей же, храбрый победитель крепостей! Смелей, ловкий стенолаз! Смелей, вышибатель дверей! Вперед на Шатле! Желаю успеха! И вслед за этими словами окошко захлопнулось. Бенвенуто взревел от бешенства и бросился на массивные ворота; но сколько он в них ни ломился, яростно работая кулаками и ногами, ворота не подались. - Смелей, смелей же, приятель! Так их! Лупи хорошенько! - кричал стоявший за воротами прево. - Но предупреждаю: вы ничего не добьетесь, только шуму наделаете. Ну, а если уж слишком расшумитесь, вас могут схватить дозорные. Это вам не Нельский замок. Шатле - собственность Франциска Первого. И мы еще посмотрим, кто здесь сильней - вы или его величество французский король! Бенвенуто огляделся и увидел валявшуюся на набережной каменную тумбу, которую вряд ли могли бы поднять даже двое. Он, не колеблясь, подбежал к ней и взвалил себе на плечо, словно это был обыкновенный булыжник. Но, сделав несколько шагов, художник подумал, что, даже проломив ворота, он окажется лицом к лицу с тюремной стражей, которая схватит его и засадит в тюрьму. Кто же освободит тогда Асканио? При этой мысли Бенвенуто бросил тумбу, которая была так тяжела, что на несколько дюймов ушла в землю. Очевидно, прево наблюдал эту сцену через глазок в двери, ибо до слуха Бенвенуто донесся новый взрыв смеха. Убегая от соблазна размозжить себе голову о проклятые ворота, Бенвенуто опрометью бросился прочь от тюрьмы. Он направился прямо ко дворцу д'Этамп. Не все еще потеряно, если удастся повидать Коломбу. Ведь в пылу любовных излияний Асканио мог доверить невесте тайну, которую не решился открыть учителю. Сначала все было хорошо: ворота дворца оказались открытыми. Бенвенуто пересек двор и вошел в переднюю, где стоял огромного роста слуга в расшитом золотом мундире - настоящий великан, четырех футов в плечах и шести футов ростом. - Кто вы такой? - спросил он Челлини, смерив его взглядом с ног до головы. При других обстоятельствах Бенвенуто ответил бы на этот оскорбительный взгляд какой-нибудь дерзкой выходкой, но дело шло о свидании с Коломбой, дело шло о спасении Асканио, и он сдержался. - Я Бенвенуто Челлини, флорентийский мастер, - проговорил он. - Что вам угодно? - Видеть мадемуазель Коломбу. - Мадемуазель Коломбу видеть нельзя. - Почему? - Потому что ее отец, мессер д'Эстурвиль, парижский прево, поручил дочь попечению герцогини д'Этамп и просил строго присматривать за ней. - Но ведь я ее друг. - Тем более; от этого вы кажетесь еще подозрительнее. - А я говорю, мне необходимо ее видеть! - воскликнул Бенвенуто, начинавший горячиться. - А я говорю, что вы ее не увидите. - Нельзя ли, по крайней мере, видеть герцогиню? - Нельзя. |
