Решиться на визит к ним было непросто, но сомневалась Кети не из-за жалости к пациенту, которого ей навязали силой, а из страха перед кочевниками. Тоже ведь не люди! Не совсем люди… Да и о семье Барреттов болтали всякое. Добровольно Кети не связалась бы с ними, но альтернатив на «Виа Феррате» не было. А потом выяснилось, что Гюрза пострадал в битве с Сатурио Барреттом, который пока застрял в палате реанимации, и никто не мог сказать, выживет ли он. Это окончательно убедило Кети: такой шанс упускать нельзя.

Она все-таки пришла в кабинет Отто Барретта. Он кочевником как раз не был, но Кети боялась его не меньше, если не больше, чем его подопечных. Было в нем что-то… пугающее. Нет, очевидно жутким он не был – среднего роста, плотный, с грубоватыми чертами лица, крупной челюстью, пронзительными темными глазами… В принципе, такими Кети обычно и представляла военных и полицейских. Однако в Отто чувствовалось нечто большее, то, чему невозможно дать четкое название, да и заметить удается не всем.

Вот и теперь он ничего не делал, просто рассматривал Кети, даже вежливо улыбался ей, а она едва справлялась с желанием расплакаться и убежать прочь. Нельзя, это действительно ее последний шанс, нужно идти до конца…

– Я знаю, где скрывается Гюрза, – твердо произнесла Кети. – И я готова сообщить об этом.

Она предполагала, что Отто удивится, может, всплеснет руками, подпрыгнет на ноги… что там делают, когда получают сообщение о своем главном враге?

Однако полицейский не двинулся с места, и ответил он так, как Кети не ожидала:

– Но?

– Что – но? – смутилась она.

– Я знаю эту интонацию, после нее всегда следует «но». Если бы вы пришли просто доложить о Гюрзе, вы бы не добивались личной встречи со мной, скорее всего, ограничились бы виртуальным посланием. Вы чего-то хотите, Кети, и тема эта личная, потому что в целом вы не из вымогателей. Кстати, вы только поэтому до сих пор мирно сидите передо мной.

Кети предпочла не думать о его последней фразе – и десятках страшных смыслов, скрытых за ней. Этот разговор напоминал ей падение с заледенелого склона: нельзя просто вернуться обратно, ты можешь лишь уменьшить вред для себя.

– Но он меня шантажирует. Поэтому я и не пришла сюда сразу, как только мне все стало известно… Он знает очень нехорошую правду обо мне. То, что повлияет на мою жизнь на станции.

Отто заметно расслабился, откинулся на спинку кресла. Улыбка его стала искренней, но точно не добрее.

– Понимаю… Ты хочешь иммунитет.

– Вроде того, – кивнула Кети, решив не обращать внимания на смену обращения.

– По умолчанию я никогда ничего не гарантирую, так что выкладывай, что за поводок он подобрал.

Она заставила себя говорить. Кети прекрасно понимала, что правду о Гюрзе Отто все равно узнает, кочевники умеют вытягивать из людей секреты. Так что ее переговоры с Барреттом по умолчанию были неравными. Она не предлагала ему сделку, она просила о покровительстве, а Гюрзу преподносила ему, как подарок, доказывая свою верность.

Отто слушал ее спокойно, не перебивал и ни о чем не спрашивал. Кети не представляла, о чем он думал в этот момент, и под конец она готовилась к любому исходу.