— На досуге изучишь. Сейчас у меня нет времени на твои сопли и причитания. Мы уже наелись всей этой хренью. Не может быть, я помню маму и папу, да пошли вы куда подальше… Двадцать похожих как две капли воды диалогов. Только на этой неделе. Вам, ребята, придется усвоить эти факты. Искусственный набор генов, суррогатные матери, внедренные воспоминания. Вот что ты из себя представляешь, дружок. Ты — часть проекта. С некоторой долей самостоятельности.

— Мрази.

— И это мы слышали. Но, сам посуди, всё могло обернуться гораздо хуже. К примеру, мы подавили бы центр принятия решений. Вживили бы в твою голову микрочип для полного и безоговорочного подчинения приказам. И сейчас я не тратил бы время на этот бессмысленный разговор. Никого бы не уламывал, ничего не обещал. Но есть проблема. Ты, Денис, окажешься в чуждой и непонятной среде, которую невозможно смоделировать. Мы вообще не представляем, что там делается внутри форпоста биотиков. И от операторов потребуется способность быстро сориентироваться и действовать на свой страх и риск.

— Им не нужны рабы, — пояснил Двойка.

Денис осмыслил новые сведения.

Правда обрушилась на него тысячетонным прессом. Вся прошлая жизнь рухнула в одночасье. Воспоминания оказались ложью, детство рассыпалось в пыль… Что он должен чувствовать? Видимо, отчаяние и яростное неприятие услышанного. Поступь предопределенности. Неведомые кукловоды распределили судьбу по знаковым отрезкам. Наметили контрольные точки и провели по ним, словно крысу в лабиринте. Полное отсутствие свободы выбора. Ты должен был оказаться на Пустыре — и ты здесь. Хорошо это или плохо? Это факт, против которого не попрешь. Но отдельные фрагменты не укладывались в паззл.

— Родители, — тихо промолвил Денис. — Пусть они оказались вымыслом, если верить вашим утверждениям. И где границы вымысла? Я помню своих родителей на протяжении длительного отрезка времени. Это не ранние воспоминания, они достаточно зрелые. Отец развелся с матерью, когда мне было четырнадцать. А три года назад мама умерла от рака. Как с этим быть? И… что с моей семьей? Жена, дети?

Его голос дрогнул.

— Успокойся, — отмахнулся Егор. — Всё не настолько плачевно. Ты хочешь знать, есть ли в твоей жизни что-то настоящее. Безусловно, есть. Катя, Максим и Олеся — настоящие. А вот родители — полная фальшивка. Мы не стали целиком перекраивать карту твоей памяти. Просто наняли людей. Они вступили в игру, когда тебе было пять. До этого действовали наши инсталляции. Развод и болезнь помогли вывести наемных родителей из игры, когда у них закончились контракты.

— Что?

— Ты чувствовал их любовь, разумеется. Мы внедрили этим людям искусственный эмоциональный фон. Временные привязанности. Они искренне верили, что воспитывают собственного ребенка. Разница в том, что у них есть собственная память, Денис. Загнанная глубоко в импланты и запакованная нашими шифровальщиками. Когда завершается срок действия контракта, приемные родители вновь становятся собой. И возвращаются в срез, из которого прибыли. Не волнуйся, контракт предусматривает омоложение организма на соответствующее количество лет. Они ничего не потеряли и заработали огромные деньги.

— А я? — не выдержал Денис. — Меня они помнят?

Егор покачал головой.

— Это секретный проект. Все участники добровольно согласились стереть информацию об искусственно выведенных детях после завершения своей части работы.

Так.

Держись, ничего не делай. Никого не бей, спокойно. Тут есть одна деталь — самая важная. Твоя нынешняя семья. Они настоящие. Олеся и Макс. Катя, их первое свидание, бессонные ночи, когда у детей резались зубки или болели животы.