— Разве у тебя не проект, согласованной на уровне обкома? Какая сессия?

— Проект сам по себе, я… Тоже сам. Поверь, я не питаю иллюзий, что меня кто-то любит и поддерживает. Дам повод выкинуть себя на улицу, меня выкинут. И то, что станция встанет — пока никто не видел ее в работе, не понимает до конца, что она может дать — никого не остановит. Кстати, а у тебя машина есть?

Последняя мысль пришла в голову довольно неожиданно. С личным транспортом перемещаться по городу было бы гораздо быстрее, но… Агент Романова была в общежитии неофициально, и раскрываться уж слишком позволить себе не могла. Мне даже стало интересно, как с этой конспирацией она будет набирать людей, однако это уже не мое дело. Если во все совать нос, даже вечности не хватит, чтобы что-то успеть. А у меня только месяц, вернее, уже 29 дней.

Расставшись с Романовой на трамвайной остановке, я уже за привычные пятнадцать копеек доехал до своей станции метро. Первым делом уже при свете солнца осмотрел окружающий стройку забор, который оказался еще более ветхим и дырявым, чем это показалось вчера. Потом заглянул внутрь — естественно, меня никто даже не подумал останавливать. Ох, и тяжело будет с этим разбираться.

Что порадовало, Зубков на самом деле начал работать, и площадка под будущий фундамент была почти готова. Увы, в готовности, как это часто бывает, нашлись нюансы.

— Надо переделать, — я прошелся вместе с ним по насыпанной песчаной подушке и потыкал в нее палкой. Даже без всяких приборов было понятно, что песок никто не утрамбовывал.

А когда подогнали экскаватор и проверили засыпку гравия под ним, оказалось, что и того не доложили. Зубков изобразил гнев, правда, кажется, сам не понимая до конца, в чью сторону. То ли на своих рабочих, что решили не слишком утруждаться или устроить себе левак, то ли на меня за придирки, до которых обычные заказчики опускаются крайне редко.

— Когда переделаете? — перешел я к делу, когда мы разобрались с фронтом работ.

— Теперь придется это все вывозить, людей мало, — к разговору присоединился все время крутившийся рядом однозубый парень. Инженер недовольно сверкнул на него взглядом, но останавливать не стал: а вот, кажется, и главный организатор моих проблем.

— Имя? — посмотрел я на него.

— Анатолий Александрович, — насмешливо ответил тот.

— Так ему, Клык, — тут же поддержали его подошедшие поближе рабочие.

— Журналы по работам заполняли? — я посмотрел на Зубкова, тот кивнул. — Тогда Анатолия Александровича и всех, кто трудился с ним вчера, назовем это так, до работ по моему проекту больше не допускаем.

— И кто тебе тогда землю будет копать, начальник? — насмешливо посмотрел на меня Клык. Он искренне верил, что я ничего не смогу ему сделать. А я и не буду.

— Пришлю добровольцев, от Метростроя понадобятся только мастера — настоящие мастера, — сделал я акцент, — которые нарежут им фронт работ.

Я быстро прикинул, через кого лучше будет бросить клич. Институтские от Иоффе — наверно, будут не лучшим выбором, туда все-таки не за силу берут. А вот с Кировским да через Попкова набрать людей должно выйти совсем не сложно: сейчас это вполне рабочая практика. Так что соберем, уже к вечеру привезем сюда, и я прослежу, чтобы те, кто придут ко мне именно работать, об этом не пожалели.

— А что с этими делать? — Зубков тем временем задумался о своих людях. — Если вы не будете пускать большую часть моих рабочих в этот туннель, мне что им разрешать просто сидеть без дела?

— Разрешишь же, начальник? — Клык снова не удержался, уже празднуя победу.