|
.. – тон, которым мальчишка это повторил, был таким, словно речь шла о наследстве в миллион долларов. – Вы рисуете знакомый вам предмет, а потом то, что находилось рядом с ним в ту секунду, когда его последний раз использовали. Понимаете, что это значит? Понимаете, сэр? Та десятка вещей – всего лишь начало. А дальше курьер должен был привезти новые данные. И еще... И еще... Понимаете, сэр? Все те предметы, которые считаются безвозвратно утерянными, могли бы принадлежать Америке... И как знать, может, и чтото новое, прежде неизвестное, тоже выйдет отыскать. Вот поэтому никому чужому, а тем более вам вовсе не следовало догадываться о вашем даре, а еще... еще вам не полагалось жить дольше, чем требуется. Мне, правда, жаль... жаль, что мэтр Шмуц нашел вас всего лишь десять лет назад. Тогда все было бы иначе. Баркеру вдруг отчегото смертельно захотелось пиццы – большой итальянской пиццы, такую подают в забегаловке у седого Джованни. Он вспомнил, как с неделю назад намалевал Моржа и что из того вышло, и захотел пиццы еще сильнее. Горячей, залитой желтым сыром, в котором плавают кусочки салями и кружки соленых крепких огурцов. – Соломон? Ах, ну да... «Рисуй, сынок, рисуй»... А я то думал, идиот, что ему нравится мой стиль... – Мэтр Шмуц «натаскивал» вас. Все в ложе хотели убедиться, что дар – не случайность, и не исчезнет тогда, когда вы понадобитесь. Ну и из виду вас выпускать было уже нельзя. Мне жаль... Но теперь, – мальчишка осторожно шагнул к Красавчику, протягивая тому Моржа, – вы можете сами распоряжаться своей способностью. Хотите, ищите предметы – продадите их потом ордену, но только помните о моем предупреждении. А хотите, предложите свои услуги любой разведке мира. Но только сначала помогите мне... нам. Я понимаю, мне наивно на это рассчитывать... Но притворяться вашим братом я больше не мог, а без вашей помощи мы отсюда не выберемся. Я... я бесконечно люблю ее, сэр! *** Все беды изза женщин! И все самые невероятные глупости, когдалибо совершенные мужчинами, тоже изза них. Можно сколько угодно предупреждать самого разумного юношу о том, какие непоправимые ошибки он способен совершить изза длинных кос, стройных ножек и тонкой талии; можно заручиться его словом и письменными уверениями, что он всегда останется хладнокровным и целесообразным... но все это впустую. Ведь даже самый циничный мужчина хотя бы единожды терял голову изза женщины! Генри Джи Баркеру это было давно известно, поэтому то, что ему рассказал Стиви (который не Стиви) его ни капли не удивило. – ...и тогда я понял, что потерял вас! Охотник потерял ищейку! Орден такого бы мне не простил... Да что орден! Я был готов сам себя задушить! По десять раз в день я обходил все адреса, где вы могли объявиться. Дежурил на почтамте, облазил все местные госпиталя, богадельни и гостиницы... Изучил все константинопольские притоны. Вы представить не можете, сколько здесь притонов! В конце концов, я решил, что произошло самое ужасное – ищейка убита! Тогда я решил искать предметы сам. Это глупо, знаю. Но я был в отчаянии. И начал с простого, с Моржа. – Да Моржа и нигер бы отыскал... Ну и? – Генри поднялся с кровати, убрал клинок в трость. Подошел к окну и с интересом принялся изучать кладку, прикидывая, сможет ли он спуститься в сад прямо отсюда, не сломав шею. – Домто я нашел, а как в него попасть? Несколько вечеров бродил вокруг, а потом... потом через ограду увидел девушку. Она читала книгу, сидя на садовой скамье. Ну... я спросил ее как пройти к Босфору, не надеясь, в общемто, что она мне ответит. Девушка могла просто не знать английского, или убежать, испугавшись, или позвать охрану... А она взяла и ответила. Оказалось, она дочь хозяина дома, зовут ее Зехра, она только что закончила французскую школу и ей скучно... Ну, девушка была такой милой и наивной, такой открытой, что я решил... – . |
