— Которыми?

— Которые Медведи. Не знаю уж, — Евграфыч сморщился, — чего в них медвежьего, окромя разве что дерьма. Умишка, так точно нет, даже утиного.

— Чего они хотели?

— Да как обычно: здесь земля наша, копать не смейте, чего уже нарыли — гоните нам и еще сапоги будете целовать, что целыми уйдете. Это вчетвером-то против нас троих! Мы от такой наглости аж ошалели. И то — вдруг по кустам еще дюжина расселась.

— Я смотрю, — задумчиво произнес Шемяка, — с клановцами этими проблем с каждым годом все больше.

— Вони от них с каждым годом все больше, — проворчал старик. — Жаль, лет пять назад, когда они самые первые… Арцыбашевцы и кто там еще был… псину еще у себя на куртках малевали…

— Головаши вроде.

— Голованы. Тогда вот надо было собраться да и развесить их на какой-нибудь рощице… поживописней. Леха Пегий так и предлагал — не послушали. Их ведь, — огорченно добавил Евграфыч, — и была полусотня, не больше. А сейчас даже и считать неохота…

— Я бы, — заметил Шемяка, — пошел.

— Да и я хотел, — Евграфыч зло сплюнул, — только Трофим… помнишь его? Черный такой, в драном ватнике постоянно шлялся?

— Это у которого катер синий был? Еще ракетой по нему пуляли?

— Он самый. Вот он и еще один парень, с севера, начали ныть: ой, да блин, куда-то идти, время тратить, патроны жечь, да ну, месяц в самый сезон, делом надо заниматься. А эти уроды, мол, сами друг друга перестреляют, а кто останется, те зимой всенепременно загнутся.

— Ну, почти угадали, — хмыкнул Сергей. — Тех же арцыбашевцев, насколько я помню, свои же клановцы и уделали.

— Они, мля, друг другу свои, как питону — бешеный кролик. Между собой грызутся, с болотниками постоянно пальба…

— Так у них же это, — заметил Шемяка, — как бы политика. В смысле, с болотниками воевать.

— Политика, мля… че-то болотников от этой политики сильно меньше не становится. Будь иначе — я бы, ей-ей, первый сказал: надо ж, хоть что-то полезное клановцы сделали. Но пока что толку не видно, а эти, с Болот, совсем нервные заделались. Раньше с ними хоть иногда поговорить можно было…

— Вроде даже и сейчас какая-то торговлишка идет…

— Идет, — кивнул старый следопыт, — да не по нашу душу. Вернее, как раз по… в общем… ты где остановился? У Матрены?

— У нее.

— Я так и подумал — раз не у нас, в «Ослике», то у Матрены. Короче, — Евграфыч цепко глянул по сторонам, — сегодня или, нет, лучше завтра вечером подваливай к нам.

— А что, — вполголоса спросил Айсман, — разговор какой серьезный намечается?

— Не… — старик поправил ремень карабина, — не намечается. Но ежли зайдешь, поговорить о чем будет. Ты, щенуля, хоть и сосунок, но сосунок правильный… с думалкой. А это по нонешним грустным временам куда ценнее иной седой башки. Считай: в «Ослике» из наших я, Лампочка, Матвей Ямпольских, Две Удочки, Женька Багрянцев… че мы, тему не нароем?

— Ну вы, я погляжу, окопались.

— Дык… в «Ослике» ж пойло свое — аппарат на кухне, прям из змеевика в кружку капает.

— У Матрены зато еда не в пример, — возразил Шемяка.

— Ну это кому что, щенуля, кому что… так ты подумай насчет зайти.

— Подумаю, — пообещал Сергей. — Да… Евграфыч… насчет работенки чего слышно? Намечается чего-нибудь в ближайшее?

— Вроде нет, — Евграфыч, сдвинув кепку, потер висок, нахмурился. — Я-то точно буду Юрку ждать, а он раньше конца июля навряд ли стронется.