— Да, — подтвердил внук.

— Это другое дело. Когда можно притупать к работе? — Круглов старался не замечать злые взгляды адвокатов.

— Хоть сию минуту. Но имейте в виду, что встречаться с фигурантами вы будете в присутвии Глеба, — уведомил старый Полищук.

На этой почти радужной ноте Круглов покинул не очень дружелюбную контору Полищуков и вернулся домой. В квартире царил идеальный порядок и пахло так вкусно, что все проблемы в миг ушли на второй план.

— У меня борщ и голубцы, — сказала Лера. — А у тебя что?

— Свидание с Андреем и в перспективе пять тысяч баксов, — парировал Круглов. В кои веки он был доволен собой. Если все пойдет как следует, скоро у него появятся деньги. — Исходная установка вывернуть парня наизнанку, выведать что удастся и выколотить деньги.

— Ты его будешь бить? — испугалась Лера.

Круглов вздохнул тяжело.

— Нет, буду убеждать словом. Полищук сказал: если вы, уважаемый, Валерий Иванович Лерочку уговорили, значит и к Андрею подход найдете.

— Шутник.

— Честно, так и сказал.

— Когда вы встречаетесь?

— Завтра в 13.00.

— Кстати, а сейчас сколько? У меня же сериал… — Лера устроилась на диване и в миг позабыла обо всем на свете.

Круглов, немного удивленный, раньше Лера сералы не жаловала, отправился на кухню. Хотелось побыть одному. Что-то неясное томило душу, цепляло внимание, не оставляло ум в покое. Что? Предчувствия обманывали Круглова редко. Однако сейчас, нервозные шепотки интуиции могли быть следствием неопределенности его положения. С кем я, против кого, думал Круглов. Путешествие между Сциллой и Харибдой, служба Дмитрию и Полищуку, война на два фронта, грозили закончиться в любой момент любым результатом. «Надо держать ухо востро, — напомнил себе Круглов, — и глядеть в оба, как бы эти монстры не сожрали меня с потрохами».

Сериалы Лера действительно не любила и сейчас, изображая интерес, с трудом выдерживала жвачку пустых фраз и липовое многозначие актерских физиономий. Старания и страдания не оказались напрасны: Круглов, понаблюдав минуту другую за ее отсутствующим лицом, не посмел посягать на святое и удрал на кухню. Лера вздохнула с облегчением и, едва за милым закрылась дверь, погрузилась в размышления.

История, рассказанная Валерой, произвела впечатление. Осознание того, что человек, которого она любит, превратил жизнь другого в кошмар, без причины и повода, за деньги, из корысти, повергло ее в ужас.

Сначала.

После, стараясь понять, а главное, соразмерить свои чувства и чужие неприятности, мнение свое Лера изменила. Безгрешных людей нет. У нее самой на совести пятна. Но Круглова за его грехи поймали и наказали, а ее чаша сия миновала. Значит, винить Валеру нельзя. Он не творил зло ради зла, не преступал закон удовольствия ради. Он просто не сумел противостоять обстоятельства. Он был тогда молод, глуп, слаб душой. Теперь он иной…

«Нет, — вздохнула горько Лера. — Это не правильный подход. Надо сказать самой себе правду: он — бандит, преступник, он третирует ни в чем, ни повинного человека, но… я люблю его», — любовь была главным в нынешней жизни Леры. Любовь стоила дороже правил, стояла выше жалости к Осину и отменяла привычную потребность делить все на черное и белое. Любовь поднимала над условностями, примеряла законную мораль и грешную страсть. И, безусловно, оправдывала Круглова. Он был ни в чем ни виноват. Мало того сам был жертвой и требовал помощи.

От сделанного открытия сразу стало легче дышать. Лера даже улыбнулась.