— Лерочек, мне скучно, мы собирались гулять… — в комнату заглянул Круглов.

Сидение на кухне не прошло для него впустую. Голову посетили занятные мысли. Поначалу Круглов гнал их, устав переливать из пустого в порожнее, затем попытался игнорировать, полагая преждевременным принимать какое-либо решение; и, наконец, вовлеченный в круговорот сравнений, расчетов и подозрений, смирился. Подчинился стихии.

Мысль первая касалась его роли в операции. Роль была незавидная. Скверная была роль. Беспомощная, подчиненная, пассивная. И что удручало, способа переменить ее Круглов не видел. Только отказавшись от денег, можно было избежать сомнительных прелестей общения с Дмитрием и Полищуками. Но отказываться не хотелось. Сейчас во всяком случае, когда ситуация реальной угрозы пока не представляла. О потенциальной Круглов старался не думать, не будить лихо.

Вторым пунктом программы шли мысли о странном поведении шефа. «Не звони мне больше. Надо будет, сам найду. Все инструкции через адвоката» — повелело руководство. «Не удивлюсь, если наши пути больше не пересекутся», — подумал Валерий Иванович и, взбудораженный внезапным предположением, вскочил на ноги, заметался по кухне.

Внезапное самоустранение Дмитрия и особенно легкость, с которой шеф передал с рук на руки единственного подчиненного, могли иметь единственное объяснение: между Дмитрием и Полищуками существовал сговор. Более того они действовали по заранее заготовленному плану!

Круглов ухватился за новую сигарету и новую идее. Дмитрий приказал «С Осиным ни каких контактов. Ясно?». «Ясно», — сказал тогда Круглов. «Почему?» — задался вопросом сейчас. Долго искать ответ не пришлось. Осина, очевидно, пытались изолировать и оградить от расследования.

«Но что я в принципе могу узнать, опросив фигурантов?» — продолжился разговор с самим собой. — Ничего. Только если мститель находится в их числе, если он снизойдет к моим стараниям, если он — полный дурак, то расскажет, зачем сломал Осину жизнь. Впрочем, почему сломал? У Осина забрали лишь то, что он получил от жизни в подарок и не оценил по достоинству.

Например, бизнес. Имея за спиной Андрея и Галю, Осин не особенно усердствовал, пренебрегал трудами праведными, плевал на обязанности, так как был уверен: на друга и жену можно положиться, они сделают львиную долю работы. Тоже самое с семьей. Осин не был примерным мужем. Он пил, гулял, тратил без меры деньги. Он не боялся потерять жену, так как, полная аналогия с первым случаем, не сомневался в ее любви и преданности. Не меньшим разочарованием стал для Виктора отъезд Веры Васильевны. Он относился к старухе откровенно потребительски, но полагал при этом, что бабушка по определению будет содержать внука. Или Марина. Разве мог Виктор предположить, что его сексуальная игрушка сама захочет развлечений? Не мог и не предполагал он, что и любовь спиртому сыграет с ним злую шутку, превратив в алклголика. Что здоровье, которое он не ценил и не щадил, однажды не выдержит марафона удовольствий и взбунтуется.

Все к чему Осин относился как данности, все чем зажравшийся наглый распутный малый пользовался бездумно, бездушно, бессмысленно, не ценя, не оберегая, мститель отобрал, оставив Виктора один на один с жизнью.

Вот, обрадовался Круглов, в чем суть, постоянно удивлявшей его, извращенной логике мести. Виктору не просто слепо и жестоко причиняли боль, его судя по всему «учили», причем судя по «расписанию», строго в соответствии с имеющимися дурными наклонностями. Пьешь — спивайся. Пользуешься человеком, как вещью — плати, как в магазине. Изменяешь — стань рогоносцем. Транжиришь деньги — зарабатывай. Пренебрегаешь дружбой — узнай вкус предательства.

Таким образом получала объяснение и затянувшаяся почти на два года процедура вендетты.