Интуиция нашептывала, деньги — ключ ко всему. Деньги почти всегда — ключ к преступлению. Тщательно, кропотливо и замысловато прячут концы только ради денег. Ради больших денег, добавил Валерий Иванович. И поскольку своими руками разрушил благосостояние Виктора, прикинул, сколько Осин потерял. Сумма впечатляла. Но не затмевала масштабы морального ущерба!

Что же является истинной целью мести, размышлял Круглов. Несколько сот тысяч долларов или нравоучительные уроки? Что первично в этой запутанной истории: отобранные деньги или испытанные эмоции, материя или дух?

Добравшись до основного вопроса философии, ответить на который не смогли лучшие умы человечества, Валерий Иванович отступил. Как Гераклиту, Спинозе, Фейербаху и Гегелю не хватало ему практического материала.

«Утро вечера мудренее», — решил Круглов, покидая кухню.

— Нам пора собираться, — напомнил Лере. — Нас ждет «Аида».

— Ты уверен, что выдержишь оперу? — ехидно полюбопытствовала милая.

— Я, конечно, дремучий тип и провел долгие годы в местах не столь отдаленных, тем ни менее имею право хотя бы попробовать приобщиться к прекрасному.

Лера улыбнулась, но с явным сомнением. И напрасно. Круглов был полностью поглощен происходящим на сцене.

Спектакль приближалась к трагическому финалу. Пленная царевна Аида выпытала у любимого полководца Радамеса военную тайну, подставила мужика под трибунал и с папаней, эфиопским царем, сбежала куда подальше.

Вторая царевна, дочь фараона, Амнерис предложила Радамесу покаяться, забыть Аиду и жениться на ней. Если он предал Родину, рассудила барышня, почему бы, ему не предать подружку? Не стать с ней, Амнерис, правителем Египта?

Право слово почему?

В начале четвертого акта Амнерис прелестным меццо-сопрано поведала публике о смятении чувств: о любви, ревности, жажде мести, обиде. Лера глядела взволнованными глазами на сцену, слушала, затаив дыхание и изо всех сил старалась не обращать внимание на странные мысли, блуждающие в голове.

«Вот, идиот». (О Радамесе)

«Все они такие!» (О всех мужчинах вообще).

«Тряпка, а не полководец! Придурок». (Снова о Радамесе)

Начальник дворцовой стражи, казался Лере, человеком пустым. Без характера, без воли, без честолюбия. Наивный, доверчивый, он мог похвастаться единственным: победой над эфиопами в прямом бою. В остальном Радамес выглядел жалким ничтожеством. Выболтал подружке государственную тайну, добровольно сдался властям, обвинив самого себя в измене, отказался принять из рук Амнерис корону. Не делали чести и прочие поступки. Радамес то собрался потребовать в награду за славную викторию освобождения возлюбленной. То, в качестве той же награды за ту же победу, принял от фараона руку Амнерис. То намылился с Аидой в бега.

Страный тип, констатировала Лера диагноз полководцу. Людей без четкой жизненной позиции она не уважала.

Нерешительность — качество, достойное наказания во все времена. Радамеса замуровали в стене. Аида добровольно разделила его печальную участь. Амнерис осталась с разбитым сердцем.

Лера тяжело вздохнула. Однако не столько из-за чужих страданий, сколько от радости и огорчения. Она придумала, как спасти Валеру.